С мамой они помирились, но нового отца она так и не приняла и отношения у них все равно были натянутые.
Что же произошло в семье Данилы, я не знал. Ну, очевидно, Горячев не мой отец. Возможно, я так же не захотел принимать родного и по этой причине мы не общаемся? Но нет, где-то в статьях или от Галки я помнил, что ушел из дома в четырнадцать. Интересно, где я жил? И как меня не забрали в детский дом?
Нет, похоже, я натворил тут дел похлеще непринятия родного отца…
— Когда ты собираешься это сделать?
Я пожал плечами:
— Понимаешь, я хочу помириться. Но не знаю как. Может, ты мне поможешь?
Настя обрадовалась! Наконец-то я увидел эту женщину счастливой: ее глаза загорелись, она запрыгала и захлопала в ладоши:
— Конечно, смогу, конечно!
— Вы что, видитесь? — спросил я.
— Конечно! — она удивленно посмотрела на меня. — Она девочек обожает, они ее, да и ко мне хорошо относится…
— Понятно, — только и нашел, что ответить я.
— Давай я приглашу ее на обед во вторник? Завтра у меня ночная смена, я приду утром и приготовлю все!
Ночная смена? Это что еще за новости? Моя женщина, мать моих дочек, работает в ночную смену? Интересно где?
Нет, этот вопрос я задал себе и решил сразу же, как узнаю, есть ли у меня знакомый сыщик, узнать все про Кукушкину. Ну не мог я сейчас подойти к ней и сказать: «Эй, какая ночная смена? Ты о чем, вообще?»
— Хорошо, — согласился я, — давай во вторник вечером. Только не надо ничего готовить. Я все закажу из ресторана.
Кукушкина сникла. Вообще, я смотрел на Настю и поражался. Она как открытая книга, все эмоции на лице, не нужно ни о чем беспокоиться. А-то я думал, что с женщинами сложно, они додумывают сами не пойми что, говорят одно, а мечтают о другом… Но с Настей оказалось очень просто.
— Боишься, что недостаточно вкусно приготовлю? Или не того оттенка скатерть постелю на стол?
— Да ну, боже ты мой! Просто зачем тебе готовить? Тем более, после ночной смены?
— Потому что я хочу! — топнула ногой Настя. — Хочу порадовать твою прекрасную маму! Хочу, чтобы она с нами и с девочками посидела за красиво накрытым столом. Хочу приготовить ее любимый салат!
Я замолчал. Все ведь верно говорит, но и я тоже помочь хочу…
Интересно, какой у моей мамы любимый салат? И почему Настя знает, а я нет?
Настя повернулась к плите, всыпала в кипящее молоко какао, сахар и размешала.
Смотря на ее спину, я вдруг подумал: а может, и я сто раз предлагал ей руку и сердце? А она отказывала мне, как Баранову?
У любителей легкой жизни обычно нелегкая судьба
Дочек я так больше не увидел. Настя налила мне чашку какао и отнесла им в комнату по кружке.
— Тебе пора, — сказала она, посмотрев на часы, — уже одиннадцать. У меня завтра дел по горло и ночное дежурство.
— А ты никогда не думала бросить работу? — рискнул спросить я.
Кукушкина закатила глаза. Прям точь-в-точь, как Галка, что меня рассмешило.
— Чего тебе так весело? — не поняла она.
— Да так, — я махнул рукой, но все же решил поделиться с ней сравнением, — помнишь, у нас в классе была Галка Пискарева? Вот она точно так же закатывала глаза, как ты.
— Еще бы мне ее не помнить! Как вообще можно забыть эту тварь? Хорошо хоть ее как вундеркинда на три класса вперед переместили, и я видела ее лицо не каждый день.
— Чем она тебе так не нравится? — удивился я.
— Можно подумать, ты от нее без ума.
Я попытался сделать равнодушное лицо и сказал:
— А мы вот случайно встретились с ней, посидели, поболтали…
— Это сейчас так называется? — исподлобья посмотрела на меня Кукушкина.
— Ты о чем?
— Ну я рада, что она наконец-то получила тебя!
— Насть, ты больная? Мы случайно встретились!
— Где? Она живет в Майами, ты в Нью-Йорке. Где вы встретились?
— В Москве…
— А-а-а, — потянула Настя, — то есть вчера?
— Ну да…
— И как тебе она?
— Нормально выглядит, занимается бизнесом.
Кукушкина, казалось, не верила мне и снисходительно улыбалась.
— Что тут такого, не понимаю? Чего ты лыбишься?
— А того, что она по тебе сохнет всю жизнь, ты точно не видишь? Или делаешь вид, что не замечаешь?
— Глупости все это! Ну, может, нравился я ей когда-то…
— А-а-а, — понимающе кивнула Кукушкина, — оказывается, меня два раза чуть не убили, потому что ты ей просто нравился…
— Что-то я не помню этого, — сказал я и пожалел, потому что Настя на меня посмотрела как на дебила: