Потому что ничего подобного этой вашей «Теореме тишины» я никогда в жизни не писал, и если только у мисс Сиротинской нет совсем уж буйного помешательства (например, она берет роман одного автора и за каким-то чертом приписывает его другому), — тогда, смею предполагать, и вообще никто ничего подобного никогда не писал ни на каком языке, за исключением самой мисс Сиротинской, которая ничего не переводила, а так прямо и тиснула в вашем многоуважаемом журнале собственный текст. Я не так смел и прямодушен, как моя «переводчица», и не берусь судить о том, в чем мало смыслю; не оценивать же мне достоинства и недостатки романа, основываясь на подстрочнике! Иное, иное будоражит и терзает мой ум: почему выбор ее пал на меня, несчастного; почему именно я, безобидный, полуглухой 90-летний ирландский рифмоплет, должен отдуваться за мисс Сиротинскую и расхлебывать последствия ее несколько избыточной лихости? Почему бы не оставить меня в покое и не повесить авторство «Теоремы тишины» на кого-нибудь покрепче — поизвестнее и помоложе: на мою землячку Тану Френч, на какого-нибудь, прости Господи, Бегбедера, на Джоан Роулинг, в конце концов?! Ведь это же гораздо, как теперь говорится, «круче»! Это же и деньги совершенно другие! Имеются у меня на этот счет кое-какие догадки. Но главное — имеется отныне и заветная мечта: спросить мисс Сиротинскую обо всем этом лично.
Так что, уважаемые господа, очень рассчитываю на вашу помощь. Думаю, из моего письма вы можете убедиться, что я пребываю в самом дружелюбном расположении духа, и если вы поделитесь со мной адресом мисс Сиротинской, то никакого вреда — ни психологического, ни тем более физического — вашему столь бесценному автору от этого не будет.
И самое главное — рад знакомству. Как бы иначе пробиться к коллегам из «самой литературной страны мира»? Мне, сочинителю «второразрядной пейзажной лирики», без посредничества мисс Сиротинской — никак.
С наилучшими пожеланиями,
А. Дэшли
На русский язык, как видите, я письмо перевела; что еще с ним делать — я решительно не могла сообразить. Пожалуй, единственное что спасло-таки меня от безумия — это следующее пришедшее в редакцию письмо. Как только оно появилось, мне стало как-то не до восставшего из мертвых ирландского классика.
Не сомневаюсь, это новое письмо привело бы в восторг уже самого «мистера Дэшли», поскольку автор, многолетний поклонник журнала, проделал собственное расследование и заключил, что никакого мистера Дэшли, — ни автора «Теоремы», ни автора письма (подозреваю, это все-таки разные люди — кто-то просто решил надо мной подшутить, сочинил «письмо от Дэшли» и прогнал его через гугл-переводчик — а я отдувайся, переводи обратно на русский) — не существует и никогда не существовало в природе. Собственно, этот господин также ратовал за теорию мистификации. В том, что я решила обвести вокруг пальца всю аудиторию «Иностранки», убедили его не только изыскания в библиотеках, но и многочисленные, уже изрядно всем прискучившие «отсылки к русской жизни», а кроме того — неоспоримый, по его мнению, факт, что у переводчицы Сиротин-ской «недостает мастерства», чтобы переводить такие тексты. «Я подписан на журнал с 1973-го и слежу за Сиротинской», — написал он. Правда, почему он начал следить за мной еще за двадцать лет до моего появления на свет — загадка; увы, как вы видите, одна из множества в этом запутанном деле.