Почему Спиноза считает пантеизм истинным? Причины этого многообразны и сложны, но, в основном, он полагает, что имеет смысл приписывать характеристики типа "бесконечный" и "всемогущий" только всему существующему. Например, если бы Бог не был всем, то существовало бы нечто такое, что не было бы Богом. Спиноза счел бы это ограничением божественной бесконечности. Бог не был бы бесконечным в том смысле, что существовал бы предел, существовало бы нечто такое, что не было бы Богом. Сходным образом, если Бог есть то, что совершает или может совершить все, то он должен быть всем существующим или всей системой существования. Не могло бы быть так, чтобы нечто меньше целого совершало все совершающее.
Поскольку все происходящее с необходимостью вытекает из природы Бога, Спиноза полагает, что природа человеческих существ также неизбежно вытекает из божественной сущности. Как он пишет: "сущность человека… составляют известные модусы атрибутов Бога" (Ук. изд., с. 361). Атрибут есть свойство или характеристика, которая сущностным образом принадлежит чему-либо. Атрибуты неизменны, и благодаря имеющимся у нее атрибутам вещь есть то, что она есть. Модусы также являются свойствами или характеристиками, но они не существенны для того, чтобы вещь была такой, какая она есть, и они изменчивы. "Модус" представляет собой сокращение от "модификация", а это напоминает нам, что изменяющиеся качества вещи и есть ее модусы. К примеру, если мышление есть атрибут, то наличие той или иной мысли есть модус; и если протяженность является атрибутом, то обладание определенным размером или формой есть модус. Сейчас мы уже в состоянии более точно понять, как трактует Спиноза отношение между ментальным и физическим. Он говорит:
Под телом я подразумеваю модус, выражающий известным и определенным образом сущность Бога, поскольку она рассматривается как вещь протяженная (res extensa) (Ук. изд., с. 402).
Таким образом, протяженность есть атрибут Бога, а чье-либо тело есть конкретный модус этого атрибута. Несмотря на присущую чьему-либо телу видимость индивидуальности фактически ее надлежит понимать как часть природы – как компонент всей системы существующего, которая также известна как "Бог". Чье-либо тело "детерминировано" подобным образом, поскольку то, что оно есть то, что есть, является необходимым следствием того, что Бог есть.
С другой стороны:
"человеческая душа есть часть бесконечного разума Бога" (Ук. изд., с. 412).
Чья-либо ментальная жизнь представляет собой модус одного из двух атрибутов Бога – мышления. Несмотря на присущую чьей-либо душе видимость индивидуальности фактически ее надлежит понимать как часть божественного сознания, известного как "Бог", как компонент всей системы существующего, которая также известна как "Природа" в силу своей протяженности.
Отсюда следует, что люди не есть субстанции, и их сознания и тела не являются субстанциями. Они модусы двух атрибутов Бога, а он – единственная субстанция. Так что, когда Спиноза говорит: "субстанция мыслящая и субстанция протяженная составляют одну и ту же субстанцию" (Ук. изд., с. 407), он говорит о Боге или о Природе.
Если же речь идет об отдельном человеке, то мы могли бы сказать: мыслящий индивид есть индивид, обладающий телом, а индивид, обладающий телом, есть мыслящий индивид, поскольку мы помним, что индивид и есть те ментальные и физические свойства, которые в действительности являются частями Бога или Природы.
Следует ли всему этому верить? Следствием метафизики Спинозы является то, что человеку не вполне корректно говорить о себе – о том индивиде, кем он является, – что это он двигает своим телом или мыслит свои мысли. Бог движет вашим телом и мыслит ваши мысли. Например:
…когда мы говорим, что человеческая душа воспринимает то или другое, мы этим говорим только, что Бог, не поскольку он бесконечен, а поскольку он выражается природой человеческой души, иными словами, поскольку он составляет сущность ее, имеет ту или другую идею (Ук. изд., с. 412).
Таким образом, когда вы мыслите, на самом деле это мыслит Бог или все существующее. Мы, человеческие существа, не обладаем свободой воли, ибо наши действия в действительности являются действиями Бога или же каузальными и логическими следствиями целого, называемого "Природой".
Чтобы принять метафизику Спинозы и отведенное нам в ней место, нам требуется значительно больше объяснений. Возможно, наиболее очевидно, что Спинозе нужно объяснить, почему столь неизбежно проявление каждым своей собственной индивидуальности. У каждого из нас есть сознание и тело, и при этом Ваши сознание и тело не являются моими, а мои – Вашими. Почему же должна быть эта видимость индивидуальности и отдельности, если фактически каждый из нас представляет собой часть единой субстанции, обладающей бесконечной величиной и бесконечным разумом? Почему, если говорить метафорически, мы не растворяемся в божественном сознании или бесконечном пространстве? Спиноза имеет все необходимое для ответа на эти возражения в своем определении "отдельного". Он говорит: "Под отдельными вещами (res singulares) я разумею вещи конечные и имеющие ограниченное существование" (Ук. изд., с. 38). Человеческие существа являются отдельными (индивидуальными) вещами, поэтому, в силу конечности отдельных вещей, конечны и человеческие существа. Фактически наши тела и сознания представляют собой конечные модусы бесконечных атрибутов Бога. Я понимаю это так, что наша индивидуальность и уникальность заключаются в нашей конечности. Почти в самом начале "Этики" Спиноза предлагает определение "конечного":