Что касается первого положения о ментальных событиях, имеющих место в мозге, то определенные события в мозге считаются ментальными просто потому, что в отношении их возможна интроспективная познавательная реакция. Это приводит к парадоксальному, с позиции здравого смысла, но истинному для Рассела заключению:
При появлении перцепта мы воспринимаем именно… событие, занимающее часть той области, которая, согласно физике, занята мозгом… Воспринимаемое нами есть часть вещества нашего мозга, а не часть вещества столов, стульев, солнца, луны и звезд (Ibid., p. 292).
Заметьте, что Рассел не просто утверждает, что наши восприятия являются частями нашего мозга: он заявляет, что частями нашего мозга являются те вещи, которые мы непосредственно воспринимаем. К этому взгляду его приводит убеждение, что объекты познавательной реакции ментальны, а ментальные события – это события в мозге.
Осмысляя расселовский нейтральный монизм, следует твердо помнить, что любым событиям, которые мы называем "ментальными", может быть также дано физическое описание. Они могут быть описаны или в терминах психологии, или в терминах физики. Чтобы это было более понятным, я в завершении данного параграфа о Расселе скажу еще немного о его понятии "чувственное данное".
Чувственное данное (во множественном числе "чувственные данные") есть все то, с чем мы можем быть непосредственно знакомы при восприятии: цвет, форма, запах и т.д. Рассел говорит о чувственном данном:
"Оно не является ни ментальным, ни физическим" (Ibid., p. 217).
Он имеет в виду, что чувственные данные по своей сути не являются ментальными или физическими. Они могут быть метальными или физическими в зависимости от тех видов отношений, в которые они вступают с другими состояниями. По его словам, "данное является данным в равной степени для физики и для психологии" (Ibid., p. 217). Это означает, что одно и то же событие, чувственное данное, может изучаться обеими этими дисциплинами. Например, какой-то цвет может изучаться психологом постольку, поскольку он является объектом восприятия. Тот же самый цвет может изучаться физиком, например, с точки зрения длины его световых волн. Сходным образом, запах может изучаться психологом как нечто обоняемое, а физиком – как собрание атомов и молекул. Чувственное данное "нейтрально" по отношению к ментальным и физическим описаниям. Оно определяется Расселом как "точка встречи" физики и психологии (Ibid., p. 217). Как для имени в списке несущественно, располагается ли оно в алфавитном порядке или в каком-либо другом, так и для чувственного данного несущественно, является ли оно ментальным или физическим. Имена в списках располагаются в алфавитном порядке только в силу их отношений с другими именами. Сходным образом, события являются ментальными и физическими только в отношении к другим событиям. Если формулировать более точно, то события считаются физическими в той мере, в какой физики подводят их под каузальные законы в целях физического объяснения. События считаются ментальными в той мере, в какой психологи подводят их под психологические законы в целях психологического объяснения. Сами же по себе события не являются ни ментальными, ни физическими:
Понятия "сознание" и "ментальное" – это просто приблизительные понятия, служащие удобным сокращением для определенных приблизительных каузальных законов. В совершенно развитой науке оба слова – "сознание" и "материя" – исчезнут и будут заменены каузальными законами относительно событий (Ibid., p. 292).
Что следует сказать по поводу расселовского нейтрального монизма? Мы не отойдем слишком далеко от истины, если скажем, что он представляет собой спинозизм, в котором теология заменена физикой. В качестве критики этой теории можно привести следующее. Осмысленно ли в самом деле утверждать, что имеются события – происшествия, – но нет ничего, с чем они случаются? Видимо, в высшей степени не соответствует интуиции утверждение о том, что происходящее ни с чем не происходит или что события существуют, но не состоят ни из какой субстанции – материальной или ментальной. Под "не соответствующим интуиции" я имею в виду то, что оно не согласуется с нашими до-философскими или донаучными взглядами. Рассел вполне мог бы возразить на это, что, если нечто не согласуется со здравым смыслом, отсюда еще не следует, что оно ложно.