Потому он развернулся на пятках и ушел на следующий урок по Уходу за магическими существами. Несмотря на зимний холод и промозглый ветер, урок этот, как и обычно, проходил на улице, и проводила его пухленькая старушка с добрейшей улыбкой и любовью ко всему живому.
В лесу, среди деревьев, опорошенных пушистым снегом, стоял неказистый домик, около которого собрались ученики в одинаковых черных утепленных мантиях, но с разными нашивками — Слизерин и Гриффиндор. Том стоял в первом ряду. Перед ним в воздухе висел пергамент и перо, записывающее каждое слово, произнесенное профессором Малкин. Записывало перо буквально все, даже звук чихания, замечания и вообще все, даже если это не относится к теме урока. Пожалуй, это был единственный его недостаток, но другого изобретения Том еще не придумал.
— Сегодняшний наш урок я назову уникальным, — возвестила профессор с торжеством на лице, — мы изучим с вами единорогов. Не вижу на ваших мордашках удивления! Единороги — редкие существа, и зимой их невероятно сложно застать, но нам повезло. Шагом марш за мной!
Сугробы по колено профессор Малкин не смутили ни капельки. Она, будучи бравой женщиной, смело шагала вперед и не обращала внимания на недовольство своих подопечных и на тот факт, что некоторые из них периодически исчезали в белых горках.
Мелисса едва не полетела лицом в снег, но руки Тома успели подхватить ее.
— Спасибо, — сказала она и взяла Тома за локоть, — не понимаю как можно разрешить ей вести уроки. Она чутка невменяемая.
— Скорее, фанат своего дела, — добавил Том, которому тоже не прельщала идея мерзнуть ради того, чтобы понаблюдать за животным.
— Где ты был в выходной?
— В библиотеке.
— Я не видела тебя там.
— Конечно, она же большая.
Брови Мелиссы грозно изогнулись. Ветер нещадно трепал ее светлые пышные волосы, но это ничуть не испортило ее, напротив, разъяренный взгляд и небрежность подчеркнули красоту. Невольно, Том резко отвернулся, будто ошпарился.
— И что читал? — спросила Мелисса.
— Труд по зельеварению, ничего особого, — ответил Том, едва сдерживая зевок, — если тебе интересны свойства морского папоротника, то я дам тебе книгу и…
— Иногда даже умные мальчишки такие дураки. Поговорим тогда, когда научишься не лгать тем, кто тебя поддерживает.
Закинув конец серого шелкового шарфика за плечо, Мелисса прибавила шагу и присоединилась к компании девочек, жеманно поджимающих губы и говоривших очень тихо и мало.
Том чуть растерялся и задумчиво уставился на ослепительный снег. С удивлением, он обнаружил, что цвет его кожи почти такой же белый, как и снежинки вокруг, словно он ни разу не выходил на солнечный свет. На запястье отчетливо была видна зеленая сетка вен. Слова Мелиссы почему-то заставили его начать разглядывать себя… Снова. Последние дни он только и делал, что рассматривал и разбирал себя на части, будто он разбитая ваза. Невиданный интерес к собственному Я неожиданно пробудился. Так бывает, когда человек взрослеет и становится более смышленным.
Как он выглядит со стороны, что о нем думают на самом деле, есть ли внутри него нечто стоящее, какая семья у него была — Том хотел собрать каркас себя из фактов. И если первые три пункта он мог приблизительно определить, то последнее было запутанной тайной, зарытой так глубоко, что помимо фамилии ничего и не было известно. Фамилия особенно его злила. Отвратительно простая, не упомянутая ни в одной родовой книге, а в волшебной Англии Реддлов и вовсе было не сыскать. Без хорошей фамилии, как без почвы под ногами.
— А вот и единорог! — громко сказала профессор, протянув руку к животному, стоящему у ели.
Том оторвался от своих дум и протиснулся поближе, в первые ряды обступивших профессора студентов. Сегодняшний день был полнейшей неудачей, и оставалось молиться, чтобы он поскорее закончился. Том не знал, сколько еще удастся ему продержаться в своем амплуа прилежного юноши с великолепными манерами. Поддерживать миф — большой труд, особенно тогда, когда он создан из подражания.
Рядом с ним встал Рудольф Лейстрейндж, который тоже не был рад занятию на улице. Он уткнулся носом в замотанный шарф и смотрел исподлобья. Том, продолжая слушать бодрый рассказ об единорогах, боковым зрением покосился на одноклассника — нос с небольшой горбинкой, губы тонкие, скулы высокие. Внешность священных двадцати восьми была схожей. Уродств из-за кровосмесительных браков удалось избежать, магия на то и магия, но внешнего разнообразия она не добавила. Том вспомнил свое отражение, его черты не слишком отличались от внешности аристократов, но вот горбинки явно не хватало. Однажды он упал с лестницы-стремянки и стукнулся носом об стол, но целительница из больничного крыла позаботилась, чтобы нос остался прежним. Может, стоило тогда запротестовать?
— Бред, — буркнул Том.
— Согласен.
Оказалось, Руд услышал его. Он встал поближе.
— Эти совместные уроки с гриффиндорцами полная чушь, — Руд сверлил взглядом кучку ребят с эмблемами льва, — опекунский совет предложил это в качестве решения нашей вражды, но ведь все понимают, что дело не в том, сколько времени мы проводим вместе. Решение этой проблемы вообще никому не нужно, но все притворяются, что это не так. Зачем?
— Ты ведь тоже притворяешься. Вместе со всеми, — заметил Том, — значит ты понимаешь зачем.
Руд вздрогнул и не ответил. Он сильнее затянул шарф и начал крутить тонкое кольцо с рубином на пальце.
Еще одно отличие — почти все чистокровные носят фамильные драгоценности. Это Том приметил еще на первом курсе. Было немного странно видеть, как детские руки и шеи были обвешаны дорогущими побрякушками.
— Не хочу, чтобы меня осуждали, — признался Руд, тяжело выдохнув.
— Но мне ты сказал.
— Мне кажется, тебе можно доверять. Ты не агрессивен.
Мысленно Том усмехнулся — знал бы Руд, что он планирует сделать с ними, если его прижмут к стене.
— Конечно, Руд, я умею слушать и хранить секреты, — медленно произнес он, натягивая на лицо легкую улыбку, — ты не ошибся, что признался именно мне. Интуиция не подвела тебя.
— Так ты тоже считаешь, что все эти чистокровные заморочки чепуха? — Руд посмотрел на него с затаенной надеждой в глазах.
— Ты не так меня понял. На твоем пальце перстень, мантия из лучшей шерсти, а после выпуска тебе уготовлена карьера благодаря этим заморочкам. Не чтить их нельзя. Но возможно пришло время отступить от некоторых принципов. Скажи, ты правда считаешь, что у чистокровных не так много отличий?
— Том, ты когда-нибудь видел, чтобы магия зависела от крови? Я — нет.
По ощущениям, разговор о крови доводил до крайней степени нервного напряжения так же, как и незаконная продажа оружия. Том быстро огляделся, уверился, что их никто не подслушивает, и подозвал Лейстрейнджа за дерево двумя пальцами. Их никто не заметил.
— Храни все свои догадки пока у себя, — поучительным тоном, подражая Слизнорту, сказал Том обеспокоенному Руду, — это еще нужно подтвердить, проверить.
— Ты займешься этим? — спросил Руд.
— Мы проверим это вместе. Афишировать это пока не надо. Выяснить правду — это половина дела, нужно еще ее правильно преподнести.
Несмотря на возраст, Том имел достаточно обширный жизненный опыт. И что он точно выяснил за годы в приюте, так это то, что в одиночку заниматься чем-то опасным рискованно, делом надо делиться, как конфетами из подарков.
— Зачем тебе правда?
Руд явно не был простым, хоть порой и производил впечатление обычного мальчишки. Или он очень быстро учился, раз так скоро перенял привычку Тома сомневаться во всем.