День еще не подошел к концу, а Том уже перенасытился им. И недавний ужас от заколдованного отражения почти забылся. То загадочное существо так и не выбралось из зеркала, не проникло в его сны, не отомстило заклятием, ничего. Но вычеркнуть его из жизни и забыть Том не мог. Хотя бы потому, что существо знало его имя и интуиция подсказывала, что это не единственная деталь его жизни, известная существу из зеркала.
— Вы же любите сливочное пиво? — спросил Слизнорт, ставя перед ним большой стакан с шипящей пенкой, — я еще не встречал ребенка, которому не нравилось оно.
Себе профессор взял чашку мятного чая. Видимо, он посчитал, что и так достаточно нарушил педагогических правил за сегодня.
— Продуктивное утро, не правда ли?
— Несомненно, — кивнул Том, — сэр, мы ходили в лавку только за вещью для соревнования?
— Это самая мелочная причина. Мы ходили на урок, — сказал профессор, приподняв уголки губ.
— На урок?
— А вы его не уяснили? Ну подумайте, зачем я привел вас в эту лавку. Я не из тех людей, кто тратит время на пустяки и нервотрепку с гоблинами просто так. За всем стоит конкретная цель.
Том, впрочем, не сомневался в сказанном. Вполне разумно, что бесцельно бродить по улицам удел тех, кто еще не нашел себя. А профессор очень хорошо представлял себе, чего он хочет добиться и какими средствами располагает.
— Вы пришли напомнить о договоре? — предположил Том, притянув к себе холодный стакан.
— Да, и должен вам сказать, что договор этот не представляет из себя ничего любопытного, — в интонации Слизнорта проскользила язвительность, но глаза смотрели добродушно, — и ваша покупка не самая удачная. Но и то, и то, были ступенями к двери, за которой находятся большие возможности. Мы пришли за знакомством, мой мальчик. Джин — великий мошенник, способный раздобыть даже философский камень, если сможете ему заплатить сполна. Заметьте, он не выглядит представительно, имя его не знаменито, но им дорожат очень значимые люди. И знаете ли, именно это главное преимущество Джина. За мистером Яксли или мистером Лестрейнджем следят пресса и народ, они приятели и враги друг другу, в оковах взаимных обязательств. Они сильны и влиятельны, как небожители. Но их положение зависит во многом от Джина, который, благодаря своей нестатусности, может позволить себе гораздо больше, чем они. Знакомство с ним может хорошо откликнуться вам в будущем.
— Знакомства, — послушно повторил Том и кивнул, — я понял… Сэр, возможно это недальновидно или глупо спрашивать вас об этом только сейчас, но я должен это сделать.
Том выжидающе посмотрел на профессора, а тот откинулся на жесткую спинку стула и сложил руки на груди. В его глазах показался блеск — профессор едва сдерживал любопытство, но был вынужден придерживаться некоторых правил — вокруг полно людей, которым нечем заняться и чьи глаза следят за ним.
— Не медлите, — попросил он.
Хоть Тома мучал этот вопрос давно, и желание сбросить этот груз было очень сильным, он все-таки был связан неуверенностью, что диалог резко подставит его.
Однако, надо же попробовать — Слизерин не должен покорно сдаваться.
— Зачем вам это? — на выдохе спросил Том поддельно небрежным тоном, словно говорил о пустяке.
— Вы о мире?
— Да, сэр.
Слизнорт застучал ложечкой по стенке чашки.
Все столики в баре были уже заняты. У стойки сидели самые шумные посетители с серыми лицами. Профессор ЗОТИ смотрелся здесь лишним — его безукоризненно отглаженный костюм с надушенным платком в кармашке выделялся среди мятых чёрных мантий, пропитанных едким запахом табака. Дверь открылась, впуская в помещение пронизывающий зимний воздух, и в бар вошли двое мужчин непримечательного вида. Слизнорт покосился на них.
— Вы юны, и вряд ли хорошо знакомы с внешним миром, а я застал годы, когда магглы творили немыслимое, — говорил он, провожая взглядом вошедших, — Том, эти магглы истребляют друг друга страшным оружием. И в их головах не зреет мысль, что они хуже диких животных. Животные даже умнее, ведь никогда не разрушают свой дом, а магглы напрочь лишены дальновидности! Им нужна победа здесь и сейчас.
Том слушал Слизнорта приоткрыв от волнения рот. В Хогвартсе никто не говорил ничего о магглах, они казались примитивными существами. Но он очень давно начал подозревать, что за пренебрежием к обычным людям кроется не раздражение, а страх. Том и сам порой ощущал его, возвращаясь в приют на летние каникулы — скопление озлобленности.
— Вы их боитесь? Но у них нет магии, — возразил он, — мы можем аппарировать, можем путать их мысли, можем…
— Мы не хуже магглов, но чего-то нам не достает, — отрезал Слизнорт, выставив ладонь вперед, — напомните, чем занимаются великие волшебники? Преподают в Хогвартсе. Это плохо? Нет. Директор Диппет подарил миру уникальные заклинания, профессор Дамблдор подает надежды затмить директора, но почему же это не эффективно? Почему Слизеринцы пихают друг друга в переулках?
Том нахмурился. Слизнорт подкинул ему нелегкую задачку.
— Что-то не сходится, — тихо пробурчал Том, — может директор и профессора просто не хотят учить хитростям и по-настоящему великим знаниям? Знаете ли, несколько сотен детей и подростков с изворотливым умом — это угроза для жизни.
— Вы правы, никому не хочется иметь под рукой сильных конкурентов. В том числе попечительскому совету и министерству. Но этим они вредят всем.
— И вам нужен тот, кто сможет усмирить магглов.
— Усмирить, обезвредить, если надо — запугать. Я не хочу видеть мир под рабством этих неразумных существ, — ответил Слизнорт.
— Не такие уж и неразумные, раз своими руками создали оружие, — не согласился Том, заправляя упавшую темную прядь волос за ухо, — то есть, вам нужен тот, кто защитит и укрепит магическое общество.
— Мне не льстит мысль воспитать примитивного злодея, который сеет зло из-за прошлых неудач, — Слизнорт обернулся на громкий смех позади него и недовольно поджал губы, — чтобы истребить людей и сжечь мир не требуется чего-то особого. Это может практически каждый, стоит только отбросить принципы. Мне нужен человек, готовый работать над собой, способный менять свое мышление и избегать стереотипов. Просто потому, что я хочу видеть настоящего лидера. Вы, Том, отличаетесь от своих сверстников. Ваши глаза… Извините, но у вас не детский взгляд. Вы взяли трубу для того, чтобы разглядеть содержимое за укрытием, и это полностью вас характеризует. Я понял это только сейчас.
Слизнорт выразительно посмотрел на покупку. Том прижал к себе трубу и задел локтем стакан — за все время он и глотка не выпил. Посторонние разговоры, дребезжание посуды, стук двери — все смешалось в неразборчивый утомляющий шум, от которого он постепенно терял остроту внимания.
— Сэр, внимая ваши цели, почему вы не предложили это профессору Дамблдору? — спросил он, наклонившись вперед.
— Верите ли, я ему предлагал, но он отказался. И мне очень хочется узнать почему.
Раздался хлопок — пробка вылетела из бутылки. Слизнорт становился заметно более нервным, он беспрестанно озирался по сторонам, мешал ложечкой остывший нетронутый чай и поправлял галстук, будто бы он мешал ему свободно дышать.
Том выпрямился и натянул на лицо легкую невинную улыбку. От удушливого воздуха его ладони стали мокрыми, щеки покраснели, волосы растрепались, но при этом он не потерял внешний, словно врождённый, лоск. А ангельская улыбка еще больше подчеркивала его наигранную скромность. Он был уверен, что Слизнорт выдал ему эту информацию не спроста. И теперь у Тома появилась ниточка, ведущая к личной истории Дамблдора.
— Я подумаю над этим на досуге, — пообещал он, — это и впрямь странно, что талантливый волшебник, не склонный подчиняться правилам, не согласился на вашу авантюру.