— Так вот, в те времена особенно доставалось женщинам… И живший в те времена писатель Лев Толстой описал историю одной своей современницы. Звали её Горгона. Она не любила своего мужа — преступление по тем временам очень серьёзное, но мало того, посмела полюбить другого мужчину, короче вляпалась капитально… Она так сильно боялась скорой жестокой расплаты за свои эти два преступления, и сходила с ума от любви, что в ней произошла мутация: она обрела способность воспламенять предметы своим взглядом. Потом ей всё-таки удалось удрать от своего деспота-мужа к любимому человеку. Естественно, что в двадцатом столетии такое поведение женщины было вызовом всему обществу. Поэтому с ней решили расправиться. Горгона прекрасно понимала, что её возлюбленный — обычный мужчина и не сможет защитить её от инквизиции, поэтому решила покончить с собой, но перед смертью она составила завещание, в котором категорично утверждала: в человеческом обществе для женщины нет единой Истины, существуют только её варианты. Утренний свет или рука мужчины на её бедре — любое явление Жизни обладает своей истиной. Она только высвечивается моментом сознания, ощутившим её. Поэтому, если после её смерти люди всё-таки откажутся от Бога, как от принципа любви, а к этому шло, так как психологические причины, порождающие атеизм были тогда непонятны, то она откроет глаза и своим последним взглядом испепелит всех, а те, которые уцелеют… будут молиться Богу, как принципу ненависти… После этого она бросилась под поезд, и ей колесом отрезало голову… И произошла вторая мутация. Её волосы, заплетённые по тогдашней моде в тридцать три косы, превратились в ядовитых шипящих змей… Несмотря на развитие науки и достаточный уровень грамотности населения, люди тогда были очень суеверные. Объявили Горгону святой, построили в её честь храм, куда поместили ларец и мощи её, и стали ей поклоняться. Потом пришли другие, сожгли храм и убили тех, кто поклонялся, и распространял ересь… Но имя Горгоны в истории осталось.
— Вот такая история, — закончил свой рассказ Крокус, — а ты Белькова не плачь. К прошлому человечества надо относиться мужественно.
Потом Крокус спросил у Фаллачи:
— Как там дела на Станции? Камень не мешает Броненосцу?
— Киберроботы приступили к уборке, упаковке и отправке на Корабль мусора. Часиков шесть им потребуется… — взглянув в окно монитора, ответил Фаллачи, — Камень что-то делает в зале центрального поста Станции, Броненосец ковыряется в реакторе…
— Что за доклад! — взорвался Крокус, — мы не на прогулочной яхте в Средиземном море, а в дальнем космосе! Повторите доклад Капитану по форме!
— Слушаюсь Капитан! — Фаллачи выпучил глаза и забубнил деревянным голосом, — мусор начнём принимать на борт через полтора часа. С четырнадцати ноль-ноль сего дня, месяца, года бортового времени все системы Станции работают на энергии получаемой с нашего Корабля. Броненосец воспользовался этой удобной ситуацией и разобрал реактор Станции до последнего винтика. Теперь он занят созерцанием и размышлениями на тему: что перед ним? Мусор или не мусор. Тут всё нормально. Лично я на своём веку ещё не встречал ни одного бортинженера, который бы время от времени не впадал в такое состояние. Камень демонтирует приборы и в центральном посту Станции. Корягин вроде бы занялся проверкой антенн и приёмо-передающих устройств Станции. Крокус рассказывает мрачную историю, описанную писателем двадцатого века, однако достоверность его повествования весьма сомнительна. Белькова тоже бездельничает, развесила уши и с чувством слушает эти сказки. … Только капитан-дублёр, астронавигатор 1-го класса Фаллачи, как всегда на посту: контролирует общее поведение системы Корабль-Станция, проверяет комплектность погрузки всего необходимого для двухлетней автономной работы на Станции, ведёт непрерывное визуальное наблюдение за киберами и людьми… Всё, Капитан!
— Гм… — Крокус потрогал свои усы и снисходительно посмотрел на Фаллачи, — доклад конечно хороший, но не полный.
— Как! — теперь уже засверкал глазами Фаллачи, — куда ещё полнее!?
— Ты упустил из виду ещё одного активного фигуранта. Мне непонятно, что творится с игрушкой Камня, — с невозмутимым спокойствием спросил Крокус.
— Извини, Капитан, — моментально успокоился Фаллачи, — мой доклад оказался действительно не полным. Броненосец закрыл Горгону в шкафчик аварийного СВР, он предварительно, даже сам залазил в тот шкаф, вероятно, чтобы проверить: разместится ли в нём кукла. Кстати, Капитан, у нас впереди два часа пассивного наблюдения, помню, ты нам что-то обещал рассказать про эту игрушку.