Водитель показал, что госпожа Тейлор посещает модные показы, театры, ходит в оперу. Не пропускает выставки и аукционы. Её друг – известный художник, аукционист, организатор торгов предметами живописи.
Через неделю Жюльен составил на Ирен Тейлор полное досье. Но связей, поступков или документов, за которые её можно было «поймать на крючок» обнаружено не было.
***
Терраса, с видом на море. Белоснежные яхты. Ресторан в порту. Здесь вкусно готовили и для Ирен Тейлор держали в резерве отдельный столик. Она обедала здесь почти каждый день.
Жюльен, вместе с помощницей, находились внутри ресторана, где было значительно темнее, что позволяло оставаться не замеченными для тех, кто обедал на открытом воздухе.
Ирен сделала заказ и прошла в туалетную комнату.
Помощница последовала за ней.
Жюльен пил кофе, читал свежий номер «Нью-Йорк Таймс» и держал в зоне внимания столик Ирен.
На террасу вошёл молодой мужчина.
Прошло несколько минут, пока Жюльен, с трудом, узнал в нём Сэмюэля Дэрана! Десять лет назад этот человек вызывал улыбку. Невежественный и тщеславный, Сэм пытался привлечь внимание к себе необычно яркими нарядами, вульгарным поведением, вызывающими манерами и причёской. Сейчас вместо отвязного стиляги, перед Жюльеном возник добропорядочный господин: строгая прическа, дорогой костюм, уверенные движения.
Сэмюэл Дэрон посмотрел на часы, привычным взглядом обвёл зал. К нему подбежал официант и проводил к столу Ирен.
«Интересное кино! Они что, знакомы? Сэм – это и есть тот самый художник, друг Ирен, о котором упоминал водитель? Если так, то это – невероятная удача!» – обрадовался он. Заинтригованный происходящим, Жульен продолжил наблюдение.
Вернулась мадам Тейлор. Сэм поднялся к ней навстречу, нежно поприветствовал и усадил даму напротив себя.
Их общение было лёгким и непринуждённым. Он рассказывал. Она слушала и улыбалась. Потом Ирен говорила. Сэм, казалось, ловил каждое слово собеседницы и кивал в ответ.
Дочь потомственного конфедерата и коммунист – борец за гражданские права чернокожих мирно беседовали и наслаждались общением. Так бывает! Шутница-судьба ведает случаем и путает планы. Как хочет, так и играет с людьми. Ей плевать на принципы и убеждения, традиции и обычаи. Эта своенравная особа всё вершит по своему вкусу и не признаёт авторитетов!
«Какая приятная неожиданность! – с удовольствием отметил про себя Жюльен, – Завербованный агент состоит в отношениях с объектом наблюдения! Вот кто добудет компромат на эту особу! Сплошная экономия сил, времени и денег!»
Пара продолжала милый диалог. Но, судя по всему, он принял деловой оборот. Ирен открыла сумочку и передала собеседнику какой-то документ, который он спрятал в портмоне.
Женщина улыбнулась, попрощалась и удалилась.
***
Сэм пригласил официанта и попросил счёт. Достал кошелёк, чтобы приготовить сумму для оплаты, но не удержался – вынул только что полученный чек, чтобы полюбоваться на него, в отсутствие свидетелей. Он только что продал своей любовнице «редчайшую картину Клода Моне» за желаемую сумму, и чувствовал себя победителем.
В последнее время Ирен неожиданно разбогатела! Обновила коттедж, купила яхту, обзавелась антиквариатом, теперь и «Клодом Моне»…
У Сэма дела тоже шли в гору. Умер дед. Оставил коллекцию картин. Как выяснилось, «произведения искусства, из частных коллекций знаменитых художников мира», были, чистой воды, блефом. Дед оказался большим оригиналом и, в тайне, промышлял изготовлением подделок на заказ.
Наследник рассчитывал на большее, никак не на копии…был огорчён и подавлен. Миф красивой жизни, о которой мечтал столько лет, исчез. Он решил продать коллекцию и пригласил оценщика. Опытный специалист определил картинам высокую стоимость. Сэм был вне себя от радости! Задействовал родственные связи, вышел на руководство Национальной галереи и стал продавать подделки дедушки на аукционах.
Сэмюэл Дэран ещё раз погладил чек и положил его на место. Довольный собственной оборотистостью, поднял глаза и натолкнулся взглядом на …Жюльена.
– Приветствую, тебя, товарищ Сэмюэл! – бодро произнёс старый знакомый, – Пламенный привет от коммунистической партии США!
Улыбка улетучилась с лица Дэрана. Лоснящееся лицо вытянулось. Мышцы напряглись, кисти рук сомкнулись в плотный замок.
– Я слушаю Вас, – произнёс художник и попросил официанта принести виски.
Фарах Пехлеви
В конце 50-х годов прошлого века вопрос появления наследника в семье иранского шаха встал ребром. Зрелый монарх, которому перевалило за сорок, не имел сына. От первого брака у него была взрослая дочь. Вторая жена не могла иметь детей.