- Это ведь личная торговая линия Совета? – Меррик повернулся к старпому.
- Да, так и есть, - он какое-то время продолжал смотреть на девушку, а затем в очередной раз выдохнул клуб дыма и повернулся к юноше, - Закрытая торговая линия Императорской компании.
- Я много читал о ней в газетах, но вместе с этим практически ничего не знаю. Для чего она?
- Для личных нужд Совета, Императора, Академии и высших органов власти, разумеется.
- Огромная закрытая линия?
- Дело ясное, что дело тёмное, малыш, но пока технология очень новая, и тех, кто пользуется ей помимо Империи мало. Само собой, во многих крупных городах, особенно внутри континента, тоже есть воздушные порты, однако за рубежом есть лишь пара государств, имеющих право пользоваться этой техникой.
Империя очень заботилась о своих позициях, и потому многие изобретения местных инженеров незамедлительно патентовались во избежание кражи и огромных убытков. Права на такие изобретения, как Воздушные суда, были лишь у союзных государств, и то не у всех.
Судно швартовалось. Трюм остался практически пустым, и товары понемногу выгружали на причал. Словно из воздуха на палубе возник какой-то долговязый тощий мужчина, очевидно не из команды, с которым старпом что-то активно обсуждал. Со стороны казалось, будто они давно знакомы, хотя скорее всего это так и было. Торгуя помимо всего прочего довольно приличным числом краденого товара, надо было иметь знакомых, которые могли помочь избежать проблем, а также быстренько его выкупить.
Меррик наблюдал за этим со стороны, пока двигался по палубе, но разговор быстро перестал его интересовать, когда он приблизился к сестре. Элизабет сидела на борту, покачивая ногами, и иногда постукивала пятками по деревянной обшивке. Юноша встал рядом с ней и положил локти на борт, подпирая рукой голову.
- Выходит, прибыли, - Элизабет едва находила, что сказать. У неё глаза разбегались в разные стороны, начиная от рынка, который расположился уже у самого причала и дальше по улице, заканчивая крышами домов и бегущими вверх улочками.
Она глубоко втянула воздух носом, вдыхая запах пряностей, свежей рыбы, мокрого дерева и морской соли. Этот порт был далеко не первым из тех, что им случилось посетить, но именно он вызывал у Элизабет такой трепет. Естественно, ведь где-то здесь она родилась.
- Надо бы спуститься за вещами, - Меррик так же бегал глазами по берегу, но скорее с опасением, выискивая в толпе кого-то из городской стражи.
Только сейчас он чётко ощутил нежелание спускаться вниз. Столько времени провести на корабле, привыкнуть к нему, жить в нём, а теперь вот так просто расстаться со всем этим, будто их никогда тут не было. Это странно. С потерей дома сравнится едва ли, но чувства очень похожие. Наверное, так всегда происходит, когда из привычной уже обстановки выходишь куда-то в другое место. По собственному ли желанию или волей судьбы, такие перемены всегда даются с трудом. Меррик перевёл взгляд на сестру, пытаясь понять, что она чувствует, но по её довольному и полному азарта лицу было ясно, что она запрятала негативные мысли куда-то вглубь, наслаждаясь моментом. Пусть так. Надо же ей бывать счастливой хотя бы иногда.
Где-то позади открылась дверь. Гомон на корабле, стоящий по причине выгрузки, довольно быстро начал стихать от кормы к носу после этого звука. Меррик и Элизабет, находясь на своих же местах, резко развернулись, глядя в сторону капитанской каюты. Из открывшейся двери медленно вышел крепкий рослый мужчина. Он зевал и потягивался, одну руку закинув за спину и придерживая её другой. Мужчина был в лёгкой нательной рубашке, свободных штанах и сапогах, щетинистый, с выбритыми висками и длинными волосами, собранными в косу, свисающую вниз, к лопаткам. Как только продолжительный зевок капитана закончился, он опустил руки, немного размял плечи и приоткрыл один глаз. Гомон продолжился, как ни в чём не бывало.
- С какой такой радости я должен нянчиться с твоими паршивцами? – Барнс скрестил руки на груди, глядя на вышедшего из каюты капитана.
- Как будто тебе есть чем ещё заняться, – его голос, несмотря на внешнее состояние, сонным не звучал. Это был довольно громкий, поставленный и не по годам бодрый голос, - У нас всё хорошо?
- Всё прекрасно, - Барнс протянул капитану лист бумаги. Тот быстро пробежался по нему глазами и вернул обратно.