Кое-что в выведенных им в общих чертах представлениях о магии и чародеях не давало ему покоя. За всё время, проведённое в Акарате, Меррик успел повстречать как минимум нескольких чародеев, и каждый из них обладал отличным от другого уровнем силы. Однако, Меррик не совсем понимал, что является мерилом этого уровня. Существуют различные параметры, которые меняются в зависимости от силы чародея. Острота восприятия, точность и скорость заклинаний. Однако, нет какого-то фактора, который мог бы однозначно отделить одного чародея от другого. Среди фехтовальщиков и прочих мастеров боевых искусств существуют ранги, определяющие уровень мастерства. Опытный фехтовальщик может определить уровень силы оппонента лишь взглянув на него, однако, среди чародеев было сложно найти нечто подобное. Меррик, будучи, очевидно, слабее Чейн, мог лишь сказать, что она сильна, но понятия не имел, из чего эта сила складывается. Ему хотелось найти то самое мерило, которое помогло бы построить подобие ранговой системы для чародеев, отделить одного от другого. Не меньше его интересовало, где находится предел способностей того или иного чародея. Если сравнить Чейн и Фредерика, складывается ощущение, что они равны по силе, пускай он и не видел их в бою. Меррик допускал, что это суждение может быть ошибочным, однако, если оно правдиво, значит, за свои без малого тридцать лет Чейн достигла приблизительно того же уровня мастерства, до которого добрался Фредерик за вдвое, а-то и втрое больший срок. Или нет?
Он отложил перо. Многое ещё предстояло выяснить, в магии, которую он знал сегодня, хватало неточностей и допущений, с которыми сложно было вот так мириться. Кроме того, он не мог понять своего места в этой системе. Складывалось чёткое ощущение, что он чем-то отличается от остальных, и дело было не только в прямом контроле над маной. Меррику казалось, что, если передать кому-либо из знакомых ему чародеев его знания о контроле маны, можно добиться значительного увеличения их боевой мощи. Он всерьёз задумался над тем, что именно делает его уникальным. И самым очевидным ответом на данный момент стали знания. Быть может, все, кого ему посчастливилось встретить, не знали того, чего знает он. А если и знали, то не могли должным образом этим воспользоваться. Но и на этом явно ничего не заканчивалось. Чейн ведь объясняла ему основы. Вероятно, она не смогла бы их объяснить, если бы его дедушка не пытался её обучить. И тем не менее, она не может того, что подвластно ему. Не может по причине, совершенно ему не понятной. Нужно было разобраться в этом, разобраться в том, что отличает их друг от други. В том, что вообще представляет из себя магия на самом деле.
Меррик закрыл записную книжку. Глядя на неё, он подумал, что перед ним стоит весьма серьёзная задача, но он был уверен, что решение этой задачи откроет перед ним множество возможностей. Он знал почти наверняка, что ошибался во всём, что думал о магии прежде, даже в том, что могло быть очевидным на первый взгляд. А если и не ошибался, то ему стоило бы поставить свои суждения под сомнение, как и суждения окружающих. Практически ничего нельзя было сказать с точностью и наверняка. Но он должен был добиться этой точности. Ведь без неё всё, на что он способен, не имеет никакого смысла. Даже то, на что способны его союзники, не имеет смысла.
Он ощутил прикосновение к своему плечу. Меррик слегка вздрогнул и несколько раз моргнул, оборачиваясь. София стояла прямо за его спиной и обеспокоенно смотрела на него. Видимо, он уже довольно долго сидел вот так перед закрытой записной книжкой, погружённый в свои мысли. Меррик помотал головой и улыбнулся, стараясь успокоить её. Затем слегка коснулся её руки кончиками пальцев.
- Всё хорошо. Спасибо, что дала мне заняться своими делами, - он посмотрел на книжку, - Боюсь, если бы я не стал записывать всё это, оно бы просто вылетело из моей головы.