Глава 18
Он проснулся от столкновения чего-то мягкого и матёрчатого со своей головой. Впопыхах Меррик сел на кровати, обхватил мягкое нечто одной рукой и осмотрелся. Кроме него в комнате никого не было. Кажется, Элизабет ещё недавно выбралась из постели и куда-то ушла. Место, на котором она спала, было ещё тёплым. Меррик опустил глаза и обнаружил у себя в руке холщовый мешок, завязанный сверху верёвкой. Видимо, кто-то забросил его в комнату, чтобы разбудить его. В мешке оказалась одежда. Тот самый костюм, который он ещё недавно заказал у портного. Юноша поспешил его примерить. В комнате, к великому его сожалению, не было зеркала, поэтому мнение пришлось составлять на основе его беглого осмотра собственного тела. Меррик рассматривал рукава и подол длинного плаща, ходил по комнате из стороны в сторону, пытаясь выяснить, насколько сильно одежда стесняет движения. Выяснилось, что лишь слегка, и то если сильно и резко поднимать руки, чего он делать не планировал.
- Ну как? - раздалось откуда-то со стороны двери. Элизабет, кажется, тоже во всю занималась примеркой.
- Выглядишь, - он на мгновение задумался, рассматривая её скромный, но при том весьма элегантный костюм, состоящий лишь из широких брюк, расшитых золотистыми узорами, и укороченной майки с высоким горлом, - Прилично, на удивление.
- А вот ты похож на сноба, - она показала ему язык, - Тебе бы трость.
- Фу, - он поморщился, - Вечно будет болтаться в руках без дела. К чему мне трость, когда я не хромой?
- Ну, это временно, - она звонко стукнула кулаком об свою открытую ладонь.
- Уже нарядились? - на лестнице раздался стук каблуков. Меррик увидел, как Лиз поворачивает голову, чтобы что-то ответить, но так и замирает, не успев ничего произнести. Следом за ней и он выглянул из комнаты в коридор.
По лестнице поднималась Чейн. Если бы Меррик не знал её, он бы решил, что эта знатная леди по какой-то нелепой ошибке оказалась в их захудалом трактире этим утром. На ней было длинное чёрное платье с вырезом на бедре, украшенное вышивкой, которую он не удосужился как следует рассмотреть. Белоснежные волосы собраны в пучок и заколоты двумя золотистыми спицами. Он хотел было похвалить её наряд, когда девушка наконец преодолела ступеньки и оказалась перед ними, но вскоре услышал с лестницы шаги другой девушки. В проходе блеснули небесной голубизной локоны распущенных волос, качнулся подол длинной, почти в пол, накидки на пару тонов темнее. Застучали каблуки сапог, высоких, выше колена. Следом за сапогами по стройным бёдрам тянулась полупрозрачная чёрная ткань чулок и, не успевая окончиться, сменялась короткими шортами. Кажется, Меррик сейчас впервые так отчётливо мог разглядеть её фигуру. Изящную, гибкую, пропитанную скромностью и молчанием, в котором утопают все прочие звуки. Если бы не опоясывающие её талию ремни, к которым крепилась в том числе и небольшая сумка с микстурами, он мог бы рассмотреть её ещё подробнее. Правда, рано или поздно он всё равно был бы вынужден отвести взгляд и отвёл его, стоило восхищённым глазам добраться до ярко выраженного декольте.
- Ты чудесно выглядишь, - пробормотал Меррик, когда София поравнялась с Чейн и тоже оказалась перед ними. В ответ девушка лишь прикрыла губы кончиками пальцев и тоже отвернулась, избегая его взгляда.
- Ну, - протянула Чейн, ткнув Софию локтем в бок, - Если комплимент подобного рода вгоняет тебя в краску, боюсь, на сегодняшнем мероприятии ты вовсе в обморок грохнешься.
София, услышав её, тут же исправилась. Положив ладонь на диафрагму, девушка прикрыла глаза и слегка поклонилась, выражая благодарность. Меррик не знал, как отвечать на такие поклоны. Правила этикета не были тем, что заботило его в странствиях. Пускай ему и случалось читать о чём-то подобном в романах, применять это на практике юноша не решался, не желая опозориться. Уж лучше проявить себя невежественно, чем ошибиться, пытаясь строить из себя умника. Тем не менее, здесь, в этом узком коридоре верхнего этажа портового бара ему не стоило бояться осуждения и косых взглядов, а потому Меррик сделал то, в чём ему точно не приходилось сомневаться. Повторив её жест рукой, он тоже поклонился, однако только лишь головой, без лишних движений корпуса и приседаний, какие были обязательны для девушек, желающих выказать кому бы то ни было своё почтение.