София в ответ на это резко выпрямила спину, сложила ручки на коленках и отвернулась, стараясь делать вид, будто она не понимает, о чём говорит ей эта странная женщина, сидящая напротив. Чейн едва сдержала смех. Раскинувшись на диване напротив этих двоих, она прекрасно видела все взгляды, которые они бросают друг на друга. Как София изучает расстёгнутую верхнюю пуговицу его рубашки, из которой видны ключицы, как Меррик нервно теребит застёжки и ремни на своём новом плаще и жилетке. Как они, едва стрельнув глазами в сторону друг друга, тут же отворачиваются, не в силах сдержать накатывающую волну возбуждения. Красивый юноша и красивая девушка. Пожалуй, редко в этих местах можно было встретить более прекрасное зрелище, чем эти двое сейчас. Пускай их юность омрачена чередой неудач и лишений, они оба находят силы и время на такие банальности как влечение к противоположному полу. Чейн находила это безумно милым.
Императорский Аукцион сам по себе воспринимался его гостями и участниками как светское мероприятие, сродни балу или фестивалю. Из года в год его проводили в Аукционном доме Вольтов, специально построенным именно для этой цели. Это было действительно величественное здание, и безумно красиво. По-настоящему роскошным его делал потолок, целиком и полностью покрытый стеклянными окнами. Зданий подобной конструкции в городе было мало. Благодаря этому потолку в здание попадало крайне много света. Внутри располагалось просторное помещение, уставленное декоративными кустами и экзотическими деревьями, которые несложно было встретить в Акарате. По всему залу были проложены тропинки между небольшими участками растительности, ведущие к сцене, перед которой полукругом располагались посадочные места. Вопреки стереотипам, Аукцион не был ограничен узким кругом участников. В Акарате превыше всего ценили богатство, а потому подать заявку на участие мог кто угодно, стоило лишь внести в депозит аукциона установленную сумму. Эти деньги на время торгов оставались в распоряжении гостя и могли быть потрачены на покупку лотов, но возврату не подлежали. В этом году взнос составлял сто пятьдесят тысяч империалов. Участники аукциона также имеют право пригласить с собой от одного до трёх сопровождающих.
У входа уже собирались гости. Увидев остальные дилижансы, то и дело подъезжающие ко входу, Меррик понял, что в их повозке в целом не было ничего особенного. Кареты, одна вычурнее другой, украшенные золотыми фигурами, фамильными гербами и флагами, продолжали прибывать, и к полудню уже заполонили прилегающую к зданию аукциона улочку. Всё же не зря они решили приехать заранее. Сейчас троица стояла у самого входа и ожидала начала мероприятия. Чейн в свою очередь приметила над входом уже знакомый ей по визиту во дворец диск, способный замечать изменения в окружающей магической энергии. И что-то ей подсказывало, что таких по всему зданию ещё много. Спокойно колдовать не получится.
- Серьёзно? - произнёс Меррик, глядя на этот диск, - И как теперь прикажешь использовать мои глаза?
- Не волнуйся, - она заулыбалась, - Взгляд не влияет на ману а лишь помогает её распознать, так что смотреть можешь сколько угодно.
- Ладно, так и быть, - Меррик продолжал изучать диск, - Знать бы ещё, как он работает.
- А что ты видишь? - она ткнула его локтем, - Ну, своими глазами.
Меррик посмотрел. Диск действительно выделялся на всём остальном магическом фоне. Мана вокруг него была значительно реже, словно он отталкивал её от себя. Если это и правда так, то само это устройство или материал, из которого оно сделано, может стать опасным оружием против чародеев. Если Меррик правильно понял, диск работает таким образом, чтобы реагировать на движение маны в области вокруг себя. Сам по себе он отталкивает магическую энергию в небольших количествах, но если её станет больше, диск незамедлительно подаст сигнал.
- Думаю, - заключил Меррик, когда его глаза обрели нормальный цвет, - Я мог бы обойти его, но тогда и вы вдвоём колдовать не сможете.
- Не вариант, - помотала головой Чейн, - Что ж, мы всё равно не собирались. Если и придётся, то лишь когда всё будет плохо. А тогда уже будет всё равно, видят нас или нет.
Когда открылись двери, столпившийся возле входа народ стал понемногу просачиваться внутрь. Мужчины в узорчатых камзолах и плащах, их спутницы в платьях, обвешанные драгоценностями практически во всех местах, которые можно проколоть. Вероятно, даже в тех, которых под одеждой видно не было. Пирсинг не так давно пришёл в культуру Акарата из одной из южных стран. Со временем в город стали стекаться мастера этого дела. Первое время многие смотрели на подобный способ самовыражения с опаской, но вскоре представительница одной знатной семьи появилась на очередном банкете с небольшим проколом в носу, и мода стала набирать обороты.