Со стола посыпалась посуда, фрукты, выпивка. Меррик уже одной рукой подпирал свой лоб, нервно постукивая пальцами по выступающим венам, которые рисковали взорваться кровавыми брызгами от нарастающего раздражения и стыда. Элизабет было весело. Хохоча, она приняла на себя удар в спину в исполнении ещё одного охотника, решившего, будто она расслабилась. Лиз схватила его руку и скрутила его. Раздался хруст. Заведённая за спину рука от резкого движения сломалась. Мужчина вскрикнул. Элизабет ухватила его за волосы и ударила его лицом в лицо другого нападавшего. Тут же ей крепко досталось от третьего. И от четвёртого. Толпа сгустилась вокруг неё, не давая ей вздохнуть. Элизабет удалось улизнуть в единственную брешь в плотном кольце охотников и разорвать дистанцию. Было видно, как она вытирает предплечьем хлынувшую из носа кровь. Разбит.
Хозяин чиркнул спичкой. Только сейчас Меррик заметил, что в его зубах появилась толстая сигара. Он тут же поджёг её и несколько раз пыхнул, выдыхая небольшие клубы дыма. Напряжение возросло. Меррик забеспокоился, ощущая откуда-то со стороны хозяина нечто тяжёлое, странное, можно сказать зловещее. Дышать будто стало сложнее. Словно он находился в одном помещении сразу с сотней человек, а окна были закрыты со всех сторон или их не было вовсе. На лбу выступили капельки пота, которые юноша поспешил смахнуть. Лишь секунду спустя, когда тряпка, закрывающая вход на кухню, распахнулась, Меррик понял, что это напряжение исходит совсем не от однорукого владельца заведения. Из кухни, смахнув одной рукой тряпку, вышла девушка. Цвет её волос от корней к кончикам плавно менялся, начиная с иссиня-чёрного и заканчивая нежно-голубым. На ней был поварской фартук поверх рубашки с закатанными рукавами. Меррик ожидал увидеть ещё и колпак, но вместо него она почему-то носила тканевый платок, закрывавший её рот и нос.
Элизабет успела прижаться спиной к столу прежде, чем ей случилось отбивать следующую атаку. Первый нападавший не смог нанести удар. Лиз схватила его руку и тут же воткнула в неё вилку так глубоко, что острые зубья вонзились в поверхность стола. Снова раздался крик. Она не стеснялась использовать окружение, подло бить в слабые места. У одного из следующих перехватило дыхание от резкого удара в кадык. Она продолжала вертеться. В бесконечном движении импульс её тела сохранялся, позволяя ей хотя бы немного превзойти по силе удара тех, кто её окружал. Лиз взяла в ладонь лысину закашлявшегося мужчины и проломила его головой следующий стол, после чего сразу же откатилась назад. Ударами ног она выбивала противников из равновесия, скользила между ними и старательно принимала на себя часть их ударов, не успевая реагировать на всё, что на неё сыпалось. Элизабет ни на секунду не отступала. Она чувствовала боль в рёбрах, синяки на плечах и бёдрах. Но такое состояние она спокойно могла бы назвать «порядком». Да, она была в полном порядке. Яростно рявкнув, Лиз сломала кому-то челюсть поднятой в воздух пяткой. Пропустила удар в лицо, но даже не сдвинулась с места и тут же ответила.
Напряжение продолжало расти вместе с тем, как развивалась драка. На ногах оставалось намного меньше народу. Элизабет стояла практически в самом центре, окружённая всё ещё весьма плотным кольцом рассерженных охотников. Она покачивалась, то ли от усталости, то ли от множества синяков и ссадин, но всё равно улыбалась, собираясь продолжать бой. На лицах некоторых охотников читалось удивление. Сейчас никто не решался напасть на неё первым. Всё на какое-то время замерло, лишь бодрые музыканты не переставали играть, словно уверенные в том, что им в этом помещении вообще ничего не угрожает. Может, так и было до тех пор, пока воздух не резанул щелчок выкидного ножа. Доставший его находился ближе всех к барной стойке и дальше всех от Элизабет. Услышав этот пронзительный, но в то же время весьма тихий звук, Меррик почему-то дёрнулся и вскочил на ноги, развернувшись в сторону сестры. Висящее в воздухе знойное напряжение не давало ему покоя, хоть он и понимал, что это далеко не первый раз, когда сестре приходится сражаться с вооружённым противником. И всё же юношу разрывали беспокойство, тревога и страх. Он ничего не успел сказать, хотя уже открыл для этого рот. Вышедшая из кухни девушка, стянув указательным пальцем вниз свой платок, первой произнесла всего одно слово.
- Замри.
Её голос откликнулся очень странно. Сперва он прозвучал так, как положено звуку: оттуда, где находился его источник. Но после это острое, словно лезвие, слово, осталось звучать уже в самой голове. Меррик не мог перестать его слышать. Оно словно бесконечным эхом отталкивалось от стенок его черепа и плясало внутри туда-сюда, пронизывая насквозь его мозг. Это не вызывало боли, но терпеть этот бесконечный звук было просто невыносимо. Меррик захотел схватиться за голову, но с ужасом обнаружил, что не может пошевелиться. Он в самом деле замер, не в силах моргнуть, закрыть глаза и рот, не в силах даже вдохнуть. Не способный противиться приказу. Ему вдруг показалось, что даже его сердце прекратило биться, но спустя секунду он с облегчением ощутил, как кровь стучит у него в висках. Остальные замерли тоже. И юноша с зажатым в пальцах ножом, и охотники, ещё стоящие на ногах. И Элизабет, окружённая ими.