Виктор протянул руку в груди и взял из руки Рене раковину. Без труда он распознал на ней магические руны, высеченные аккуратной рукой на её внешней стороне. Он знал, что это. Во время военной кампании в Линде такие раковины часто использовали шпионы с обеих сторон, чтобы записывать и передавать устные сведения, подслушивать разговоры, выведывать информацию. Ему не нужно было слушать записанное на эту раковину, он и так знал, что там, знал, кто мог это записать, потому что такой человек в этом городе был один, и именно её сейчас здесь и не было.
- Объяснения будут? - произнесла Рене, не отходя от него. Ей явно не нравилось то, с каким внешним спокойствием он воспринимает сказанное.
И верно, Виктор совершенно не нервничал. Потому что предполагал, что так всё и обернётся. Предполагал, что разговоры Совета так или иначе дойдут до ушей Рене, что распоряжение об окончании деятельности охотников за головами, об изгнании Фредерика Варса и его шайки из страны, всё это станет известно ей. Это всего лишь случилось раньше, чем он предполагал. Ведь теперь ему будет сложнее донести это распоряжение до адресата. Сложнее будет объяснить, что Фредерику следует быть благодарным за то, что его всего лишь попросили удалиться, а не приговорили к смертной казни, ведь он заслужил благодарности за всё, что он сделал. Теперь Виктор не сможет до него это довести, даже если ему позволят говорить.
- Я лишь выполняю приказ, Рене, - он схватил её руку и оторвал цепкие пальцы от своего воротника, - Если ты намерена мне препятствовать, будь готова к последствиям, - его голос не дрожал ни секунды. Ведь он действительно просто выполняет приказ. Действует на благо этой страны, а благо не достигается без жертв. В этой стране колдовство недопустимо и жестоко карается. А он - та самая рука, что карает беззаконие. И она должна была стать такой рукой.
Рене, когда Виктор прошёл мимо неё и отправился к барной стойке, осталась стоять на месте. Она не могла поверить в то, что слышит, как и в то, что услышала тогда из этой проклятой ракушки. Её отец, ветеран войны, до самой старости исправно служивший этой стране, теперь оказался ей не нужен. В том новом мире, которые Совет так старается построить, людям вроде её отца, людям, наделённым силами, выходящими за рамки человеческих, нет места. Она готова была отказаться от ношения оружия, пересмотреть свои взгляды на привычные методы ведения боя, обучиться стрельбе, лишь бы и дальше быть полезной стране и её жителям. И дальше защищать их от зла, от преступности, от других наделённых силой людей, которые думают, что могут использовать эту самую силу так, как им это заблагорассудится. Ведь именно за этим она и заступила на службу. Чтобы стать той, кто может справиться с угрозами, с которыми обычный человек, обычный стражник совладать не в силах. И теперь она тоже оказалась не нужна своей стране, которая приняла решение выкинуть её, как ненужную игрушку, из которой этот ребёнок уже вырос. Её и, что самое страшное, её отца. Это было тем единственным предложением, которое им собирались передать, и в случае их отказа ничего другого эта страна не собиралась рассматривать, не собиралась идти навстречу или искать компромисс. В случае отказа их казнят, окончательно и бесповоротно. Вот что она услышала на той ракушке и вот во что не хотела верить. И всё же она явилась сюда сегодня, чтобы самой во всём убедиться, убедить себя в том, что это лишь глупая шутка, что над ней кто-то посмеялся, заставил её усомниться в своей стране, своих решениях, своей верности.
- Господин Варс, - Виктор достал из нагрудного кармана письмо с императорской печатью, которой принято было обозначать все распоряжения, поступающие напрямую от правителей этой страны.
Когда письмо оказалось на стойке, Фредерик тут же взял его, но распечатывать не стал. Он рассмотрел его, повертел в своих руках. Тихонько хмыкнул. И верно, ему доводилось видеть такое письмо в прошлом, и обстоятельства были примерно похожими. Правда, адресат тогда был другой. Но он точно так же был здесь, в этом баре, сидел перед Фредериком за этой самой стойкой и вертел в руках этот конверт, приговаривая: “Представляешь, Рик, после всего, что я для них сделал, после войны, которую мы с тобой для них выиграли, они готовы заклеймить нас преступниками, объявить вне закона. Только вдумайся, как сильно они, должно быть, напуганы тем, на что мы с тобой способны.” Пожалуй, это было в какой-то мере забавно. Может быть поэтому уголки губ старика сейчас приподнялись слегка вверх, так обезоруживая Виктора, стоящего перед ним. В самом деле, ему даже не требовалось открывать этот конверт, чтобы понять, о чём его вежливо просят в этом письме.