- Что всё это значит? - Виктор направил свой пистолет на человека, чья фигура возвышалась над бессознательными телами стражников.
Человек повернулся. Когда он взмахнул копьём, чтобы крутануть его вокруг своей руки, Виктор ясно увидел, как едва заметные искры пробежались вдоль его острия и скрылись в обмотке рукояти.
- Туго соображаешь? - взгляд из-под капюшона, который Виктор видел уже не впервые, показался ему теперь совершенно другим. Солнце слишком хорошо отбрасывало тень, лишь губы виднелись под чёткой полосой полумрака, но именно из этой полосы на него смотрели горящие белым хрусталики зрачков.
Виктор хотел выстрелить, он изо всех сил вдавил палец в спусковой крючок револьвера, но вновь услышал лишь безрезультатный хлопок, увидел, как горстка песка вносится из дула потоком пороховых газов. Дрожащим большим пальцем Виктор вновь взводит курок.
- Отойди, а? - человек с копьём подошёл настолько близко, что вытянутая рука с револьвером уже миновала его голову, - Пока я по-хорошему прошу.
- Мы договаривались иначе, - процедил сквозь зубы Виктор.
- Знаю, - губы изогнулись в оскале, - Я, пара моих друзей. Но если не дашь мне забрать девчонку, узнает ещё кое-кто, - его лицо склонилось ещё ниже, к самому уху инспектора, - Ты обосрался, Виктор. Уступи, и останешься жертвой нападения. Не станешь, и вся страна узнает, какой ты подонок.
Мужчина говорил тихо, чтобы помимо Виктора никому не удалось его услышать. Он положил руку Виктору на плечо и открыл рот, чтобы ещё что-то добавить, но осёкся, видя, как под малейшим давлением его руки Виктор отходит в сторону, освобождая дорогу. Он вдруг осознал, что всё это происходило прямо в присутствии сотен горожан, сотен свидетелей, которые могли бы всё рассказать, поднять шум. Но было подозрительно тихо. Когда Виктор повернулся к площади, где только что была оживлённая толпа, он вдруг обнаружил, что все они, повернувшись к нему спиной, быстро и целенаправленно удаляются прочь с площади Кирина. Каждый человек без исключения, и это началось уже давно. Возможно, ещё до того, как этот человек оказался на постаменте. Такая толпа просто не могла незаметно разойтись за пару минут.
Виктор заметил, как толпа, подобно косяку суетливых рыб, огибает две фигуры, лица которых также были плотно скрыты под капюшонами. Но он знал, кто именно стоит перед ним. Догадаться было не сложно. Одна из фигур - рослая, крепкая, очевидно мужская. Плащ с капюшоном скрывал очертания тела, но Виктор узнал в них однорукого великана из портового трактира. Вторая фигура - хрупкая, женская. Под плащом трудно было скрыть локоны волос цвета ясного, чистого неба. Виктор пробежался глазами по толпе, выискивая прочих. Он знал, что кроме этих двоих здесь должен быть кто-то ещё.
От изучения площади Виктора отвлёк короткий звук, который не трудно было расслышать в наступившей тишине. Металлический лязг кандалов, падающих на деревянный постамент. Копьё этого мужчины без труда разрезало цепи, освободив Рене. Но это лишь дало ей возможность свободно перемещаться. Вряд ли она сможет сражаться в таком состоянии. Она не должна, ведь кандалы на ней сделаны не из простого металла. Без него невозможно было бы ступить на следующую ступень промышленной революции и целиком отказаться от колдовства. Без него невозможно было бы безопасно перевозить чародеев и держать их в заточении. Металл, обладающий свойством поглощать и накапливать магическую энергию. В кандалах из такого металла Рене и пальцем пошевелить не сможет.
Освободившись от оков, Рене попыталась шагнуть вперёд, но вместо этого пошатнулась и отклонилась назад. Если бы за её спиной не было этой деревянной ограды, вероятно, она бы просто свалилась. Патрик протянул к ней руку и попытался поддержать её, подставить плечо, чтобы девушка могла на него опереться, но та даже не подняла руки. Патрик наклонился, чтобы осмотреть её, но на теле девушки не было ран. Правда, подняв голову он увидел её лицо, и всё встало на свои места. После войны он видел многих с такими же глазами, какие сейчас были у Рене. Потерянные, пустые, не выражающие ровным счётом ничего, даже воли к жизни. Когда-то Патрик видел эти глаза даже в зеркале.
- Мы уходим, инспектор, - Патрик поспешно закинул девушку себе на плечо, - Будь послушным мальчиком, и у тебя будет долгая жизнь.