- Я здесь, - послышалось сверху.
Меррик с облегчением вздохнул и выбрался на подоконник. Он ухватился за выступающие из стены кирпичики и вскоре оказался на крыше. Элизабет сидела на краю, поджав к себе колени. Её голова лежала на коленках сверху, глаза ядовито сверлили выступающие на горизонте высокие башни, хорошо различимый порт Совета.
- Где-то там мы жили, - она смотрела на расстилающийся перед ней город так, словно готова была раскрыть рот и проглотить его в то же мгновение.
- Ты ведь и так знала об этом, чего ты вдруг? – Меррик уселся рядом с ней и свесил ноги вниз.
- Не знаю. Я едва ли помню то, что было в детстве, но, слушай, - она вдохнула, моргнула несколько раз и с виду вроде бы даже успокоилась, хотя ей это правда стоило огромных усилий, - Половину своей юности я прожила в трущобах, питаясь чем попало, вторую половину – в открытом море. И теперь мне вдруг говорят, что у меня был свой особняк. Представляешь? Фамильный дом. Там, наверное, страшно вкусно кормили, висели красивые шторы на огромных окнах. Я столько городов успела повидать, столько этих паршивых особняков. И всякую сволочь, которая в них живёт. Пузатые, противные, мерзкие. А здесь такой воздух родной, ты не заметил? И дышится как-то не так. Я вот вдыхаю, - она глубоко втянула воздух носом, - И сразу чувствую себя в безопасности. Словно сейчас папа из соседней комнаты выскочит, возьмёт меня на руки, потащит ужинать, а я буду брыкаться и дам ему пяткой в лицо. Мне плевать на всю эту мразь, которая жрёт в три рыла в своих огромных особняках где-то там, на другой стороне моря. Но ты можешь себе представить, что за столом, за которым обедал дедушка Рональд, сейчас сидит какой-нибудь гнусный напыщенный индюк? Я вот не могу. Это же мой особняк, Меррик. Мой стол, мои окна, люстры красивые. Покой и умиротворение. Где никто не пытается убить меня за последнюю краюшку хлеба. Потому что хлеба этого – ешь, не хочу.
- Ты ведь знаешь, почему всё не так, - Меррик закинул руки за голову и упал на спину, - Мы преступники. И дедушка Рональд тоже.
- Чушь, - буркнула она и вскочила на ноги, - Преступники режут глотки в переулках, заставляют тех, кто честно трудится, платить налоги. Набивают на эти налоги свои толстые животы. Даже Чарли Дрейк: контрабандист, мошенник и пьяница - но даже он не преступник. А дедушка Рональд? Тебе правда хватает какого-то приговора в суде? Ты будто не знаешь, как это делается, Мери!
- Лиз, чего ты хочешь?
- Я жить хочу не впроголодь, - она повернулась к нему, - Хочу перестать носить одно и то же до тех пор, пока до дыр не сотрётся.
- Да мы уже пару лет как не голодаем, Лиз.
- Это другое! Нас выходили. Подобрали на улице, как бродячих щенков. И теперь мы с тобой наконец-то дома. И что? Ты хочешь до конца своих дней гнуть спину в этом занюханном портовом трактире, пока листовка с твоей физиономией висит на стене? Пока в доме, где мы с тобой родились, сидит какая-нибудь государственная свинья? – она схватила брата за воротник и резким движением руки подняла его на ноги, - Тебя это всё типа устраивает?!
- Нет же! – он одёрнул её руку и отошёл, - С чего ты взяла? Или, по-твоему, я тоже должен орать об этом на каждом шагу? – он опустил глаза, почему-то ощущая себя виноватым в чём-то, - Мы только приехали, едва освоились на новом месте, а тебя уже куда-то несёт. Я понимаю тебя. Понимаю, но прошу тебя, соберись. Мы же не можем с ноги завалиться в наш с тобой дом, выгнать оттуда людей, которые там живут, поселиться там и притвориться, что ничего не произошло.
- Меррик, - она вдруг осеклась, словно не поверила в услышанное.
- Лиз, дай мне закончить, - он протянул к ней ладонь, - Я не говорю, что всё, что с нами случилось, справедливо. Я ни в коем случае не согласен с тем, что произошло с дедушкой Рональдом. Но я хочу разобраться в этом. Мы не можем с тобой обвинять всех подряд. Не бывает так, чтобы все сразу были виновны, - он подошёл к сестре и положил руку ей на плечо, - Мы всё узнаем, отыщем союзников, найдём виноватых и вернём себе свой дом, хорошо?
- Хорошо, - она коснулась лбом его лба, правда ощущалось это, скорее, как слабый удар. Они какое-то время стояли так на крыше, словно обменивались мыслями. Вокруг завывал ветер, зажигались огни в окнах соседних домов. Садилось солнце.
- Пойдём ужинать? – Меррик открыл глаза и отстранился. Девушка отошла от него ближе к краю крыши, к которому всё это время стояла спиной.
- Да. Давай.
Глава 3
Когда они спустились, за одним из столов уже сидел Фредерик и, не спеша, нанизывал на зубья вилки аппетитные отбивные и крохотные круглые помидорки. Ребята отодвинули стулья рядом и уселись за те места, где стояли их тарелки. Пахло великолепно. Пропитанное специями мясо дышало паром и истекало соками, которыми плотно залита была вся тарелка. Овощи тоже пропитались соком и от этого выглядели вдвое вкуснее. На корабле подобное Меррик видел не часто.