- Лиз, ты чего тут? – Меррик знал, чего она тут, но всё же решил уточнить.
- Сижу, - сестра даже не посмотрела на него, - У вас там как дела? Закончили?
- Как видишь, - Чейн сделала пару шагов к краю крыши, давая близнецам спокойно воссоединиться.
- Ты всё видела? – Меррик сел рядом с сестрой и приобнял её за плечо.
- Не всё, - она всё ещё сверлила взглядом какую-то точку далеко впереди. Она всегда старалась отключить зрение в такие моменты, чтобы не видеть ничего лишнего. А также любила выбраться на воздух, куда-нибудь повыше. Об этом ему тоже следовало бы догадаться немного быстрее, - Перестала смотреть, как только рыжая начала колдовать, - она сделала глубокий вдох и прикрыла глаза, - Это было… жутковато.
- Зайка моя, я думала, ты не из пугливых, - Чейн наконец повернулась к ним.
- А мне до фонаря, что ты там думала, - она даже не взглянула на беловолосую, - Мери, я правда в порядке, просто дай мне немного подышать.
- Ладно, - Меррик поднялся на ноги, - Только не уходи никуда. Тебе тоже интересно будет послушать.
- Ты спрашивал про Рене, - Чейн присела на крыше лицом к близнецам, - Мебель сюда вынести что ли.
- Давай с этим сама как-нибудь, - буркнула Лиз, а затем шумно втянула воздух носом.
- Начну издалека. Она правда дочка нашего старика. А он в свою очередь прежде служил Империи, как преданный солдатик. Дослужился, зашёл на пост Главного комиссара Столичной полиции лет восемь назад. Дочка тогда уже не маленькая была, постоянно с ним таскалась. Спустя какое-то время сама заинтересовалась отцовской работой. Пока росла, училась у него всему, что тот знал сам, активно хотела заступить на службу, - Чейн говорила размеренно, и перебивать её совсем не хотелось. Кроме того, Меррик хорошо понимал, что история затянется.
Ему самому хотелось бы знать, что за люди интересуются им и его сестрой, от кого ждать угрозы, кого опасаться, к кому присматриваться, кого избегать. Любой источник информации мог оказаться крайне полезным. А сейчас, когда у них в союзниках ближайший родственник того, кто представляет потенциальную угрозу - грех не воспользоваться такой возможностью. Тем временем, Чейн продолжала:
- Девочка взрослела, ситуация в стране менялась. У них с отцом начались разногласия на идеологической почве. Долгая история, и я не уверена, что смогу её рассказать так, чтобы всё было понятно. Если кратко, Фредерик не очень одобряет последние действия Совета. Но он вообще старик упрямый, ему только повод дай. В ходе споров с советниками и министрами он совсем разочаровался в государственной системе и покинул службу. Его добили массовые гонения чародеев, - лицо беловолосой помрачнело. И не удивительно. История сама по себе позитивом не пестрела. Преобладало скорее сожаление и толика осуждения.
Меррик был в некотором роде знаком с этим периодом истории Империи Альп. Что там, он соприкоснулся с ним непосредственно. И потому, разумеется, был заинтересован в причинах. Империя гоняла чародеев всегда, сколько Меррик себя помнил, но о причинах он не знал совершенно ничего. Да, ходили разные слухи. Начиная от личной неприязни после какого-то инцидента и заканчивая банальным страхом перед чем угодно. Хотелось подробностей, понимания ситуация, понимания того, с чем им предстоит бороться. А им определённо предстоит. Пока Меррик владеет хотя бы какими-то магическими способностями, ему неизбежно придётся столкнуться с этой проблемой лично и не один раз.
- Думаю, вам известен тот факт, что военная кампания в Линде увенчались успехом исключительно их стараниями. Однако, поразительный потенциал чародеев вызвал у членов Совета неподдельный страх, - эти слова прозвучали с весьма выраженной ноткой негодования. Словно Чейн эту причину считала мелкой. И скорее всего так и было, - Хоть они долгое время и использовали инквизиторов, дабы подавлять особо активных противников антимагической политики, было понятно, что и они вскоре начнут терять свои позиции, и однажды окажутся бесполезными. Фредерик понимал это, но на дела церкви ему было плевать. Больше всего его раздражало, что он, герой войны, будучи таким же магом, как и все прочие, сидел себе в кабинете на высокой должности, пока его товарищам рубили головы на центральной площади.
Значит, страх. Меррик даже не знал, стоит ли ему удивляться. Страх перед чем-то неизвестным и непостижимым всегда побуждает людей к агрессивным и решительным действиям. Кто-то старается просто избегать этого, кто-то активно борется с этим и насаждает подобное стремление среди других. И лишь единицы стремятся изучить, познать и разобраться. Члены Совета, видимо, точно не из последних.