В конце трюма между двумя вертикальными балками натянут гамак. В нём, не подозревая даже о том, что только что была спасена чья-то жизнь, раскачивается, посапывая, юноша семнадцати лет. На его лице лежит раскрытая книга, копна волос на голове растрёпана. За исключением причёски, он производит вид вполне себе аккуратно го человека. Даже шнуровка на сапогах выглядит в разы опрятнее, чем у только что подошедшей девушки. Закинутые за голову руки довольно сухие, хорошо различим рельеф мускул. У девушки, кстати, они несколько объёмнее.
- Малой, что читаешь? - бодро произносит она, поднимая книгу настолько, чтобы было видно его лицо, - Все страницы слюной запачкал, так интересно?
- Полож, где взяла, - пробормотал он, не открывая глаз.
- Ладно, - хмыкнула Лиз, роняя на лицо брату раскрытую книгу.
- Твою ж, - вскрикнул он, хватая книгу в руку, - Я спал!
- С пробуждением, Меррик, - она улеглась на расстеленный на полу матрас.
Вид слегка рассерженного лица брата поднимал ей настроение. Не потому, что ей нравилось доставать его, а потому, что иного действенного способа обратить на себя внимание она не знала и знать не стремилась.
- Я уснул две минуты назад, - он положил книгу под гамак и снова закинул руки за голову.
- Двадцать две, - она хихикнула, после чего повернулась на бок.
- Мак уже заходил?
Она ответила не сразу. Вспышками мелькнули снова языки пламени, так хорошо нарисованные художником, имя которого она даже знать не желала. Девушка съёжилась на матрасе и подогнула ноги к груди. Не будь она уверена, что в трюме кроме них двоих никого нет, ни за что бы не приняла это позорное положение, близкое к позе эмбриона. Однако её никто не видел, кроме того, кому видеть было разрешено.
- Да, - сказала она, погодя, с отчётливой злобой в голосе, - Пересчитал тут всё с видом эксперта.
- Может, будь у него возможность, стал бы талантливым художником, - с иронией произнёс он, повернув на сестру голову.
Он её слышал и задавал вопросы не столько ради информации, сколько ради оценки её состояния. Назойливый Мак был противным парнем, который активно ухлёстывал за девушкой на протяжение всего этого плавания и некоторых предыдущих. Элизабет была не из тех, кому льстило мужское внимание. Меррик готов был поклясться, что никогда в жизни не видел сестру такой сдержанной, как во время этого путешествия. Быть может, в иных условиях, когда первостепенной задачей не стояло бы + «не создавать себе проблем», твердолобый Мак усомнился бы в своей твердолобости под натиском этой девчонки.
- Сомневаюсь, - она улыбнулась, - В его здоровой башке тонкое чутьё – капля в море. Решил вдруг показать мне «Пылающий Тербас», - она наконец взяла себя в руки и собралась с мыслями.
- Бьёт, не глядя, собака, - он приподнялся на локте, - И как ты?
Меррик не понимал до этой секунды масштаба проблемы, но теперь, когда осознание пришло к нему, разволновался не на шутку. Сестру мало что могло ранить. Со временем из этого списка исчезла половина известных им разновидностей холодного оружия, но ядовито-жгучим воспоминаниям о доме, объятом пламенем, исчезнуть оттуда было не суждено. Он знал, что она никогда не жаловалась, а потому считал своей обязанностью не давать ей повода. И сейчас, глядя на неё, он, словно заклинатель, пытался внушить ей взглядом мысль о том, что он рядом, и что ей не о чем волноваться.
Она видела этот взгляд и ждала его, сама того не понимая. Она будто почувствовала его спиной и обернулась, чтобы краем глаза увидеть его. Лишь на мгновение их взгляды столкнулись, но ей хватило этого сполна, чтобы выдохнуть, расслабиться и вытянуть ноги.
- Быстро отлегло, - отмахнулась она, - Но осадочек остался.
- Он не со зла.
- Да знаю. Просто подбешивает, - она повернулась на спину и закрыла глаза локтем.
Повисло молчание. Меррик, покачиваясь, сидел в гамаке и смотрел на неё с лёгкой улыбкой. Несколько секунд назад её напряжение практически сравнялось с весом груза в трюме, ещё немного, и они могли бы дружно пойти ко дну. Меррик по пальцам мог бы пересчитать моменты, когда ему случалось наблюдать это её состояние. И всякий раз удивлялся тому, как быстро он может свести его на «нет». В такие моменты больше всего он чувствовал свою важность и хотел быть ближе к ней.