В комнате, как обычно, было грязно. Рюкзак близнецов, в котором сейчас оставались только вещи Элизабет, до сих пор стоял в углу комнаты. Меррик порой удивлялся тому, как ей удаëтся поспевать за ним по утрам при таком уровне организации.
Лиз вообще никогда не волновалась об этом. С детства она была крайне неряшливой и не придавала значения порядку даже в собственной комнате. Иногда мама пыталась там прибираться, но вскоре Лиз снова раскидывала всё по новой. Мама никогда не ругала её за это, а отец только смеялся всякий раз, когда она в шутку жаловалась на непоседливую дочку, что вечно добавляет ей работы по дому. Отец говорил, что у Элизабет такой уникальный стиль. В каком-то роде это было правдой. В своём собственном хаосе Лиз всегда знала, где у неё что находится. За время их странствий Меррику пришлось из-за этого неплохо настрадаться. Пока у Лиз был свой рюкзак с поклажей, Меррик не мог доверить сестре хранить у себя что-то, помимо её личных вещей, ведь найти в этом бардаке что-то конкретное было невозможно. Он пытался, и не один раз. И всякий раз поражался, когда Лиз, отталкивая его от рюкзака, со спокойным лицом извлекала из бесформенной кучи вещей в рюкзаке необходимый предмет со словами: “Да вот же он”. В такие моменты Меррик чувствовал себя полным идиотом.
Правда, вскоре он свыкся с этим, а через время Лиз вообще перестала носить с собой рюкзак. Отпала необходимость. Вещей, которые им приходилось с собой тащить, становилось всё меньше. Особенно вещей личных. Дай бог пара комплектов одежды на каждого, да и ту оба они могли носить без каких-либо ограничений. Практически одинаковый рост и комплекция, одежда не по фигуре, мешковатая, без изысков. Разве что обувь и бельё у них оставались персональными.
Но сейчас, когда Лиз обзавелась собственной комнатой, создавалось впечатление, словно она понятия не имеет, как ей пользоваться. Письменный стол совершенно пустой, спинка стула исправно служит вешалкой для повседневной одежды, совершенно пустой шкаф.
- Тебе бы прибраться тут, - он закрыл за собой дверь и подошёл к стулу.
- Да, мам, - протянула Элизабет, усаживаясь на край кровати.
Нельзя сказать, что Лиз как-то пренебрежительно относилась к уборке. Скорее, она понятия не имела, куда и зачем вообще что-то убирать. Образ чистой и аккуратной комнаты давно выветрился из её головы, оставив место походной суете, в которой ей было совершенно всё равно, где и что у неё лежит.
- В общем, вниз пока не спускайся, - Меррик выдвинул стул из-за стола и уселся,- Там телегу разгружают. Как уедут, можешь спуститься, думаю, Чейн ты будешь нужна перед открытием. Я отлучусь на часик, надо дойти до рынка с Софией.
- Угу, с Софией, - Лиз сделала на её имени очень странный акцент.
- Ну да, а что? – Меррик непонимающе уставился на сестру.
- Ничего. Ты долго ещё меня будешь взаперти держать?
- Пока морду лица тебе не подправим.
- А что с охотниками в зале? Они вчера меня видели.
- Главное, чтобы тебя такую не видел инспектор. Остальное не так важно. Давай, я побежал.
- Ну беги, беги, - Лиз какое-то время помолчала, - Смотри, чтобы мне за тебя краснеть не пришлось.
- В комнате уберись, - сухо ответил он и закрыл дверь.
- Уберись, уберись, - передразнила она, как только он вышел, - Что убирать-то? У меня нет нихрена.
Лиз ещё долго смотрела на дверную ручку, не понимая, как ей на это реагировать. С одной стороны, ей давно не приходилось слышать от брата эту фразу. В конце концов у неё и комнаты уже десять лет как не было. С другой стороны, по этой фразе она не особо-то и скучала. Брат иногда цеплялся к ней со всяким бредом насчёт уборки или чего-то в этом роде, но она никогда не придавала этому значения. Для Лиз главным был порядок в её голове. Если она и сама прекрасно помнит, где лежат её вещи, к чему их вообще куда-то убирать?
Меррик молча закрыл за собой дверь. В кухне София закончила приготовления к рабочему дню и сидела в уголке, за столом, за которым обычно ест, с книгой в руках. Меррик подозревал, что она начитанная девочка, ведь это один из доступных ей способов проведения досуга, весьма полезный и популярный. Однако это первый раз, когда он видел её за чтением. Он вошёл без стука, довольно быстро, а София даже не оторвалась от страниц, продолжая бегать глазами по строкам. Она словно не видела его или не предполагала, что он вошёл именно за тем, чтобы позвать её. Кроме того, лицо девушки сейчас выражало совершенно детский восторг, который словно охватывал её всё сильнее вместе с тем, как она продвигалась по странице всё ниже и ниже. Меррик и сам, следя за ней, пробежался глазами сверху вниз. Тонкие пальцы, держащие уголок страницы, пластины ногтей светло-розовые и гладкие настолько, что в них, возможно, можно разглядеть собственное отражение. На её пальцах не было ни единого признака, выдававшего в ней повара, ни мозолей, ни порезов от ножа. Когда пришло время переворачивать страницу, София на секунду метнулась глазами вверх, чтобы посмотреть на часы. Меррик как раз стоял прямо под ними и в этот момент попал в поле её зрения. Девушка сначала вернулась к страницам, а затем снова подняла глаза, теперь уже на Меррика. Смутившись, София захлопнула книгу и быстро отложила её на стол.