- Прости, я тебя напугал? – Меррик понимал, ему не стоило так таращиться, - Я тоже много читал в последнее время. Кажется, эта книга тебе по душе, - он подошёл к столу и прочитал надпись на кожаной обложке, - «Грех убийцы драконов». Надо же! Она правда замечательная, - он посмотрел на Софию.
Девочка-кухарка смотрела на него так, словно увидела настоящего дракона. Как будто не ожидала, что кто-то в мире может разделять её влечение. Меррик в ответ на этот взгляд только неловко улыбнулся, а затем вовсе отвернулся. Почему-то сейчас ему стало сложно смотреть ей в глаза.
- Так, я вообще-то хотел тебя попросить сходить со мной на рынок, - перевёл он вдруг тему, - У нас есть какое-то время до открытия, а ты, насколько я понимаю, уже освободилась. Мне нужен алхимик. Чейн сказала, ты покупаешь у него лекарства.
София внимательно слушала его, но на слове «Алхимик» вдруг приложила палец к губам. Меррик кивнул. Ему было хорошо известно, что алхимию не очень одобряют, поскольку медицина в последние годы шагает вперёд вместе с оружейным делом. Лекарства делают иначе, в больницах по-другому лечат. Алхимики же всё продолжают пользоваться старыми, не такими современными, но не менее надёжными методами врачевания. Ходить к ним считается дурным тоном, поскольку берут они немного, а методы их ничем не проверены. Меррик хорошо это понимал, но ему казалось странным, что такое мнение бытует даже среди местных. В конце концов, рынок Нижнего города не пестрит богачами, придерживающимися современных тенденций. Но причина такой скрытности была вовсе не в статусе. Алхимия тесно сопряжена с магией. Даже к простым травникам служители закона присматривались куда тщательнее, но по итогу сходились на простом правиле: продавай, но не смешивай. Отсюда и пошло новое название для торговцев лекарствами, не носивших звание “докотор” - Аптекарь.
- Так ты проводишь меня? – в ответ Меррик получил от девушки одобрительный и сдержанный, едва уловимый кивок. И такое же движение веками. Вниз, вверх.
Когда они выходили на улицу, Чейн расплачивалась с Патриком. Повозка тем не менее не опустела, в ней ещё оставалось приличное количество всякой всячины. Мешки, ящики, ткани, ковры. Это натолкнуло Меррика на мысль о том, что услугами доставки Морфос пользуется немало людей. Он впервые видел, как работает доставка, и ему казалось, это крайне удобно. В указанный день тебе не нужно никуда ходить и самому что-то закупать, к тебе просто приезжает телега. Вроде это не так сложно, однако прежде ему не приходилось видеть ничего подобного.
Как только телега уехала, Лиз, облачённая в рабочую одежду, убедившись, что внизу никого больше нет, спустилась и уселась за стойку бара. Её совсем не привлекала перспектива скрываться настолько, чтобы менять собственную внешность. Дело было даже не в том, что ей сложно. Лиз просто не нравилось скрываться. Конечно, за время странствий она не кричала свою фамилию на каждом углу. Нужда в сокрытии собственной личности, жизнь под чужим именем - всё это для неё вполне привычные вещи. Но, вернувшись на родную землю, она надеялась, что это наконец изменится. А в итоге всё будто стало гораздо хуже.
- И ты здесь? - Чейн закрыла входную дверь бара и, обойдя стойку стороной, зашла за неё, вставая напротив Лиз, - Я всё хотела спросить, куда вы с братом так рванули утром. Ещё и поварёнка моего перепугали, - она наклонилась над стойкой, укладываясь на локти.
- Зарядка у нас, - Лиз потянулась.
- Утренняя пробежка? - Чейн с лёгкой насмешкой вскинула одну бровь.
- Что-то в этом роде. Ты разве не разминаешься по утрам?
- Разминаюсь, и всем советую. Между прочим, бег по крышам, если говорить серьёзно, поддерживает мышцы всего тела. Так что это даже похвально, что вы двое так просыпаетесь.
Лиз с долей непонимания смотрела на беловолосую. Слышать похвалу в свой адрес от мало знакомых людей она не привыкла. Кроме того, не ожидала услышать её от этой женщины. Ещё вчера она была к ним так враждебна, что Лиз была готова к любому конфликту в любое время, но, похоже, сейчас ей можно было немного расслабиться. Она и сама не хотела бы устраивать разборки с людьми, которые согласились их приютить. Но сохранять лёгкую настороженность всё равно не прекращала.