- Синий Василёк используется, как основной ингредиент для создания зелья регенерации. Их просто достать, легко вырастить. Как и любые другие растения с заживляющими свойствами, Синий Василёк в сочетании с Алой Ягодой даёт тот самый лечащий эффект. Естественно, многократное ускорение собственной способности человека к восстановлению ран вызывает боль. Было довольно много вариантов того, как это можно исправить. Существует множество обезболивающих трав, но, если добавлять их в зелье, пропорции нарушаются. Обезболивающий эффект начинает преобладать над заживляющим.
- Иными словами, таким зельем можно либо устранить ранение, либо снять боль?
- Именно, - он снова убрал в карман садовые ножницы, - К сожалению, алхимия не нашла достойных сочетаний, способных сохранить эффект и избавить от боли совсем. Конечно, в каждое зелье добавляется некоторое количество обезболивающих трав, но убрать боль целиком всё же не представляется возможным. Поэтому, для достижения эффекта, всегда выбирают что-то одно.
- А что касается Маски? Что случится, если примешать к ней обезболивающие травы?
Меррик прекрасно понимал, что алхимия - опасное искусство с полным набором своих подводных камней. Однако, она открывает доступ ко множеству свойств, которые не даёт современная медицина. И, разумеется, за эти свойства приходится платить высокую цену.
- При частом использовании Макси сильно страдает печень, - спокойно произнёс Гилберт, выбираясь из коридора цветов, - По сути любое зелье со стимулирующими или мутагенными свойствами это яд. И в первую очередь удар яда принимает на себя печень. Конечно, ей не удаётся целиком нейтрализовать его, но со временем она, всё же, справляется со своей задачей, и эффект начинает постепенно сходить на нет. Для того, чтобы снять нагрузку на печень, нужно использовать корень имбиря или солодки, но в таком случае он начнёт забирать себе часть энергии. Эффект будет менее вредоносным, но и длиться будет в разы меньше.
- Проблемы с печенью - не самый лучший исход, - Меррик приложил руку к лицу и в задумчивости потирал носовую перегородку костяшками пальцев.
- Вот именно, - Гилберт положил руку Меррику на плечо, - Поэтому я и не хочу продавать тебе рецепт. Будь я последней сволочью, с удовольствием продал бы. Ведь в таком случае ты непременно придёшь ко мне за порцией целебного зелья.
- У него хоть название есть?
- Есть, и даже несколько. “Смертобой”, “Жгучая вода”, “Свиристель”. Всё это звучало в разных уголках мира, но сейчас, во времена заката алхимии, все эти названия я слышу гораздо реже.
- “Свиристель” звучит довольно странно.
- Это имя ему дал один из частых пользователей этого зелья. Он говорил, что со временем ощущение боли становится терпимым, но звон в ушах никуда не исчезает. И он очень похож на песню этой крохотной птички, если как следует прислушаться.
Меррик усмехнулся. Ему приходилось слышать, как поёт свиристель. Он с лёгкостью мог поверить, что звенящая головная боль, вызванная ускоренным заживлением тканей, вполне может быть похожей на такой звук. Весь этот разговор наталкивал на множество мыслей. Алхимия представлялась ему несовершенной наукой с великим множеством недоработок. Какие-то из них казались ему легко поправимыми, вроде того же количества вкладываемой энергии, которое повышается катализаторами. Все проблемы алхимии сейчас стоят на львиной доле запретов со стороны закона. Невозможность спокойно торговать, страх раскрытия деятельности и необходимость прикрываться другой, вроде травничества или садоводства, просто ради того, чтобы жандармы лишний раз не совались в лавку. Дефицит редких материалов, в особенности кристаллов, являющихся практически универсальным катализатором. Возникала необходимость повышать стоимость. Пока сохранялся уровень спроса, предложение постепенно стремилось к нулю.
- И всё же, - Меррик снова посмотрел на Гилберта, - Если, скажем, я мог бы повысить эффективность эликсира? Найти способ. Вы сможете продать мне рецепт?
Гилберт какое-то время молча хлопал глазами, глядя на юношу. Он тщетно пытался понять, что он только что услышал. Ему казалось, что парень, стоящий перед ним, откровенно шутит или издевается, но серьёзное и даже слегка азартное лицо Меррика говорило об обратном. Алхимик коротко прыснул, качая головой, а после потянулся под стойку. Он достал оттуда небольшую записную книжку, быстро написал что-то на листке и, оторвав его, с грохотом положил на стойку.
- Да я тебе в ноги кланяться буду, - Гилберт ещё какое-то время смотрел на Меррика, накрывая ладонью лист бумаги, а после махнул рукой, словно снимая с себя всю ответственность за происходящее, - Посмотришь потом, как у этого несчастного сердце через кишки полезет.