Лиз, в отличие от брата, не занимала себя мыслями о тех поразительных вещах, с которыми им уже случилось столкнуться. Магия, конечно, впечатлила её, но, всякий раз, стоило ей вспомнить увиденную краем глаза сцену боя между Чейн и Рене, её пробивала дрожь, а спина начинала предательски потеть. Тряслись колени, в теле возникала доставучая слабость. Лиз не любила чувствовать себя слабой, а потому старалась загнать подальше эти ощущения, чтобы не отвлекаться на них. Она продолжала фанатично подслушивать разговоры за столиками, стараясь ухватиться хоть за какую-нибудь деталь. В баре много о чём болтали. Охотники хвастались своими удачными и неудачными заказами, пьяницы обсуждали политику и решения министров. Лиз не надеялась ни от кого из местных услышать хоть что-то интересное, однако один разговор всё же заставил её как следует прислушаться.
- Смотри-ка, эти богачи опять затеяли свои торги, - с насмешкой и ноткой зависти в голосе произнёс бородатый пьяница, тыча пальцем в лежащую перед ним на столе газету. Его собутыльник, поправляя на голове кепку, вгляделся в место тычка.
- Каждый год одно и то же, - второй махнул на газету рукой, - Не понимаю, на кой это печатать? Ни один порядочный человек не может иметь у себя столько денег, чтобы участвовать.
- Они всегда объявляют. Пишут, что аукцион открытый. Привлекают внимание желающих. Как будто кроме них самих найдётся идиот с подобным желанием. А об этом ты что думаешь? - первый указал пальцем на изображение в газете.
- Меч? Форма странная, у нас таких не делали.
- Да плевать на форму. Они пишут, что это реликвия семейства Риэль.
- Кто ж поймёт по рисунку-то? - второй заинтересовался и наклонился к газете ближе.
Элизабет застыла, как вкопанная, не переставая вслушиваться в диалог. Она стояла к их столику спиной, держа на руках поднос с грязной посудой. Она мало что могла вспомнить о тех временах, когда её семья жила в городе. Вполне возможно, у дедушки было достаточно разных редкостей, в конце концов, он был членом Совета. Но Лиз помнила чётко лишь одну реликвию в форме меча. Она всегда была при дедушке. Он держал этот меч за потайной стеной в своей комнате. Никому не позволял приближаться к ней. Близнецы однажды играли в доме в прятки. Лиз спряталась за этой потайной стеной. Нашла её по чистой случайности. Меррик должен был искать её, но нашёл дедушка. Они оба тогда сильно получили от него. Лиз впервые видела дедушку таким сердитым. Она помнила его терпеливым и крайне добрым человеком, однако в тот день он был словно сам не свой. Тогда Лиз впервые видела этот меч. Второй же раз случился во время пожара. Когда на поместье напали, дедушка был с этим мечом. Это длинный клинок, выполненный в восточном стиле. Подобные использовала заместитель шерифа Рене. Но тот, что у дедушки, больше раза в два. У него длинная рукоять и большое лезвие, на вид тяжёлый. Из-за длины его нельзя вытащить так же, как вытаскивают из ножен обычный меч. Дедушка всегда делал это через спину. Перекидывал его через плечо и сильно выкручивал тело, чтобы достать его одним движением. Она хорошо это помнила.
Лиз повернулась вместе с подносом, глядя на столик, разговоры за которым уже утихли. Двое, сидевшие за ним, направлялись к выходу. Лиз подошла к столу, чтобы собрать посуду. Газеты не было. Она оставила поднос на столе и подбежала к двери, распахнула её. Двое посетителей скрылись в оживлённом потоке горожан. Она точно знала, что слышала и видела их, но теперь различить не могла. Помотав головой из стороны в сторону в тщетных попытках заметить хоть что-нибудь, лиз закрыла за собой дверь и выругалась в сердцах.
Лиз схватила со столика поднос с посудой и тут же направилась в кухню. Её переполняли обида и ярость. Как может кто-то так спокойно продавать вещь, у которой есть законный владелец? Пускай они оба и считаются беглыми преступниками, это всё ещё их собственность. И Лиз не терпелось заявить на неё права. Когда она ворвалась в кухню и яростно выставила посуду на столик возле раковины, Меррик и София оторвались от своих занятий и с интересом наблюдали за девушкой.