Бетти молчала какое-то время. В иной ситуации Виктор мог бы сказать, будто она обдумывает свою следующую ложь, но девушка, почему-то, выглядела напуганной. Виктор всматривался в её лицо и видел в нём нечто, похожее на панический страх.
Как и говорил Меррик, Элизабет была отвратительной актрисой. Если ей нужно было показать что-то неестественное для себя, никто и никогда в жизни не поверил бы ей. Можно сказать, ей сейчас повезло. Буквально на ходу она решила, что испуг для простой провинциальной дурочки будет естественной реакцией на эту ситуацию. И решила сымитировать страх. Она не любила бояться. Всем сердцем ненавидела это чувство, поэтому мало что в её жизни могло его вызвать. За исключением, конечно, неприятных воспоминаний о доме. Посмотреть на свою листовку и забить голову картинами горящего поместья, обугленных трупов деревенских жителей и огромных воинов в золотистых доспехах. Что может быть легче? Да, чувства противные, но сейчас она впервые увидела в них некоторую пользу.
- С вами всё в порядке? - он слегка наклонился, чтобы девушка могла заметить его хотя бы краем глаза.
Лиз подняла глаза. Рот был слегка приоткрыт, словно она пыталась сказать что-то, но не могла. Какое-то время она смотрела в глаза Виктору, словно хотела в них найти ответ на его вопрос. И лишь спустя несколько секунд она, шмыгнув носом, снова откинулась на спинку своего стула.
- Да, это была она, - произнесла она, стараясь унять дрожь в голосе, - Я сказала, что у меня плохая память на лица, но здесь всё так достоверно, что я не сомневаюсь, - она отвела глаза, стараясь собраться с мыслями, - Я думала, что буду нормально чувствовать себя, если взгляну на её лицо снова, но теперь понимаю, что нет.
- Вас что-то пугает? - Виктор подвинул обе листовки к себе и развернул их, всматриваясь в лица близнецов.
- Я много драк видела прежде. В барах дерутся, потому что кому-то это кажется весёлым. Редко мне встречались люди, которые целенаправленно приходили подраться, а те, которые дрались, заканчивали обычно за столом, делили еду и выпивку.
- Да, мне приходилось слышать об этом, но в Боравии я сам не бывал. Неужели такое происходит постоянно?
- Конечно, - она легонько улыбнулась, - У нас мужчины никогда не стесняются от души колошматить друг друга, и несмотря на это оставаться друзьями и не таить обиды. Более того, они словно таким образом от них и избавляются.
- Хотите сказать, драка, которую вы видели, отличалась?
- Совершенно, - Лиз опустила голову в стол, - Мне казалось, она убьёт там кого-нибудь. Или кто-то из охотников убьёт её. Несмотря на то, что я сама получила травмы, их практически не видно, да и все их можно скрыть под одеждой, но она, - Лиз замялась, - Ей разбивали нос, она получила столько ударов по животу и спине… Я не хотела признаваться, но мне было страшно вмешиваться, поэтому я застыла и просто смотрела, как её бьют.
- Вы не знаете, - Виктор протянул руку и накрыл ей сверху ладонь девушки, - Куда она направилась потом?
Дверь открылась. Никто из сидящих в допросной комнате этого не ждал, однако вздрогнула из двоих только Элизабет. На пороге появилась Рене. Она явно спешила, это не сложно было заметить по её обеспокоенному лицу. Виктор поднял на неё глаза, ожидая каких-то действий или слов. Элизабет же всего немного повернула голову, чтобы разглядеть вошедшего, но, увидев Рене, тут же отвернулась, чтобы даже периферическим зрением не смотреть на неё. Виктор заметил, что она боится. Если до этого, наблюдая за её поведением, он готов был усомниться в правдивости эмоций девушки, готов был найти для этого любой предлог или повод, то теперь он явно видел, что ещё немного, и она сорвётся с этого стула и побежит, выпрыгнет в окно или просто забьётся в угол.
Рене прокашлялась, привлекая внимание Виктора, и, получив его, кивнула головой в бок, приглашая его выйти. Виктор поднялся. Проходя мимо девушки, представившейся Бетти, он положил руку ей на плечо, стараясь привести её в чувства.
- Никуда не уходите, у меня осталась всего пара вопросов к вам, - затем он скрылся за дверью.
Лиз осталась в комнате одна. Как только дверь закрылась, она опустила голову на подставленную руку. Ладонь покрылась влагой. Она не могла определить, что конкретно у неё вспотело, ладони или лоб. Лиз видела всё, что произошло между Чейн и Рене в тот день, когда инспектор со своим заместителем впервые оказались в “Одной левой”. Её не пугали ожесточённые схватки, ей приходилось видеть их достаточно, чтобы понимать, как к этому стоит относиться. Но эта схватка сильно отличалась. Она буквально прочувствовала на себе тот жар, который исходил от рыжеволосой мечницы. Когда с её клинка сорвался огромный пламенный серп, Элизабет, наблюдавшая за этим через окно своей комнаты, рухнула на пол. Позорно плюхнулась на задницу, не в силах больше ничего сделать. Всех, кто угрожал ей и её брату в этом городе, она считала своими противниками. И в тот раз её пробило чёткое осознание того, что ей нечего противопоставить этой девушке в бою. Сейчас, как и в тот раз, её тело мелко дрожало, потели ладони. Ей удалось взять себя в руки и унять эту дрожь, но Лиз так и не подняла головы. Из пучка волос вниз выскочил маленький локон, который девушка постаралась задуть на место, но тот не слушался.