- Мери! - Лиз стукнула его подносом по голове. Меррик поднял голову. Кажется, она звала его уже не первый раз, - У тебя перец скоро сквозь дно посыпется, - она бодро улыбалась до тех пор, пока он не поднял голову, - Всё хорошо? - Лиз привстала на носочки и потянула шею через кухонное окошко.
- Да, - Меррик схватил пальцами щепотку перца и посыпал лежащее на сковороде мясо. Затем перевернул и посыпал с другой стороны, - Просто немного устал.
- Эй, возьми себя в руки, - она щёлкнула его по лбу средним пальцем, - У нас ещё полно работы. Кто будет кормить этих бедолаг?
Элизабет не была сильна в поддержке. Способность подбирать нужные слова всякий раз обходила её стороной. Или она сама её упорно игнорировала. Прямолинейная, она всегда говорила то, что думает, и совсем не стеснялась этим кого-то задеть. Если человека обидят её слова, это явно его проблема, ведь Лиз была с ним искренней. Это раздражало и умиляло одновременно. Во всяком случае, Меррик никогда на неё за это не обижался. Он схватил деревянную лопатку и перевернул кусок мяса снова.
- Как закончим, - она всё так же стояла перед окошком, - Поговорим с тобой, понял?
- Чего вдруг? - он уже порядком успокоился.
- Ничего. Бесит меня рожа твоя кислая, - Лиз отошла от окна и направилась в зал.
Верно. Винить себя в слабости сейчас не лучшая затея. Меррику ничего не оставалось, кроме как взять себя в руки и просто сделать всё, что в его силах. Всё, что от него зависит. Информация ещё есть. Люди, которые могут помочь ему, всё ещё в этом городе. Друзья, союзники. В конце концов, чародеи каким-то образом выживают. И ему тоже стоит научиться выживать в новой среде, в новых, пускай и близких к невозможным, условиях. Это лучшее, что он сейчас может сделать.
Когда Меррик отдал очередной заказ, к нему тут же подошла София с блокнотом в руке. “Если устал, можешь немного отдохнуть. Я сама справлюсь”.
- Да брось, у нас ещё полно посетителей, - почему-то ему сейчас сразу полегчало, - Ещё даже не стемнело, скоро народ попрёт.
София перевернула листок и быстро записала: “Я раньше и одна справлялась”.
- Но ты ведь не одна, верно? - он открыл кран и засучил рукава. В раковине скопилось немного посуды, - Пока заказов нет, давай немного приберёмся.
София смотрела какое-то время на его натянутую улыбку и на глаза, совсем этой улыбке не соответствующие. Она набрала в грудь воздуха, словно пытаясь что-то сказать, но затем просто выдохнула, убрала блокнот в кармашек и схватила тряпку. Не зря говорят, что у обделённых одним из органов чувств усиливаются остальные. София не могла говорить, но она хорошо видела. Наблюдала, анализировала, понимала. Ей было хорошо известно, как выглядит человек, когда ему есть что сказать, но он молчит. Она каждое утро видела этого человека в зеркале.
Под вечер шума в баре не убавилось, как и работы на кухне. Меррик успел забыть обо всём, что его беспокоило, поскольку куски мяса, сковородки и специи не оставили места для размышлений. Ему это было нужнее всего сейчас. Прогресс в изучении магии не толкал его ни к чему, кроме предчувствия опасности. София, молча, наблюдала за ним весь вечер. Несколько раз она доставала карандаш и блокнот, записывала что-то, но тут же вырывала страницу и выбрасывала её, наполняя урну скомканными бумажками. Она не могла найти нужных слов, хоть и чувствовала, что должна что-то сказать. Непослушная область её мозга, отвечающая за общение, казалось, в любой момент перегреется, взорвётся и разлетится по кухне кусками плоти.
Элизабет находила несколько забавным то, как эти двое смотрелись со стороны. Если Меррик был теоретиком или даже зрителем в любовных делах, его сестра испытывала к ним полнейшее равнодушие. С рвением законченного нигилиста она всячески избегала любых намёков на нежные чувства, не говоря уже о чём-то большем. Скитания привели её только к одной мысли - чем больше упорства прилагает человек для того, чтобы привлечь к себе внимание, тем больше он лжёт. Как будто в баре на её глазах никто ни с кем не флиртовал. Да каждый пропитый охотник, не в состоянии держать руки при себе, пускался флиртовать с девицей любого сорта, лишь бы не провести эту ночь в одиночестве. И у многих получалось. Комнаты второго этажа, жилые помещения для гостей, не пустовали ни одну ночь. И, помимо желающих попросту отдохнуть после тяжёлого дня или хорошенько выспаться перед очередной вылазкой, их наполняли пары, делившие друг с другом постель. Бывало, Лиз слышала их ночами. Она провела здесь меньше недели, и уже дважды засыпала под звуки наслаждения и деревянного скрипа. По большей части это раздражало. Шумно, противно, непонятно и совершенно бесполезно. Конечно, ей случалось уловить на задворках сознания нотки любопытства, но Лиз всячески отгоняла их, считая, что у неё и без этого есть о чём подумать.