доказательства, неточно выражающее его сущность, затрудняет выяснение понятия доказательства и может породить досадные недоразумения и тем самым привести к ошибкам на практике. Оно связано, в частности, с теми случаями, когда следователь и суд подменяют анализ доказательств перечнем их источников и обосновывают свои вы воды о виновности обвиняемого ссылкой на показания свидетелей, обвиняемых и другие источники, хотя в них не содержится фактических данных, имеющих отношение к делу. Точка зрения тех авторов, которые под доказательствами понимают только факты объективной действительности, а не сведения о них, в основе своей строится также на отрыве фактических данных от их источников. Вся аргументация сторонников этой точки зрения направлена на то, чтобы исключить из понятия доказательства источники. Причем эта ошибка усугубляется тем, что на место сведений о фактах (фактических данных) вопреки тексту закона ставятся сами факты объективной действительности. «В соответствии с Основами уголовного судопроизводства, — пишет, например, Л. Н. Гусев, — доказательствами по уголовному делу считаются только фактические данные, т. е. факты объективной реальности». Подобное понимание доказательства не объясняет соотношения доказательства с исследуемым событием, в частности необходимость собирания сведений о фактах прошлого с тем, чтобы на основе тех из них, которые будут признаны достоверными, сделать вывод об этих фактах. Очевидно, таким образом, что эта точка зрения не позволяет вскрыть особенности процесса доказывания и каждого вида доказательств, дать ответ на многие вопросы теории, следственной и судебной практики. Утверждение, что источники сведений о фактах лежат за пределами понятия доказательства, равносильно исключению всех операций с этими источниками из процесса доказывания. Оно сводит судебное доказывание к логическим операциям с «готовыми» фактами. Вопрос же о допустимости «доказательств-фактов» вообще лишается смысла. В том, что определение доказательства как факта реальной действительности приводит к отождествлению доказательства с обстоятельствами исследуемого события, можно с очевидностью убедиться, если с этой точки зрения рассматривать прямое доказательство. При таком подходе доказательство и доказываемое обстоятельство оказываются тождественными. В несомненной связи с остальными положениями рассматриваемой точки зрения находится и утверждение ее сторонников о том, что не существует вопроса о достоверности судебного доказательства, ибо факты не могут быть сомнительными, доброкачественными или недоброкачественными Действительно, факты, обстоятельства реального события не могут быть сомнительными или недоброкачественными, они или существовали, или не существовали. Но доказательства (сведения о фактах), которыми располагают следователь, суд, могут быть достоверными или сомнительными. От качества доказательств зависит правильность установления искомых фактов. В свою очередь качество доказательства во многом зависит от свойств источника, в котором находит выражение его содержание. В связи со сказанным нужно отметить, что требование достоверности не может быть предъявлено заранее к каждому доказательству в момент его получения Допрашивая свидетелей, обвиняемых, производя экспертизы, осмотры и другие следственные действия, следователь или суд получает сведения об обстоятельствах события. Заранее определить достоверность полученных доказательств следователь и суд не могут. Только после проверки и оценки доказательств можно убедиться в том, какие из них соответствуют действительности. Именно из понимания доказательств как фактических данных, содержащихся в определенной форме (а не из понимания доказательств как объективно существующих фактов), исходит законодатель в ст. ст. 15–17 Основ, в ст. ст. 68–83 УПК РСФСР, устанавливая порядок собирания, проверки и оценки доказательств. Например, в ст. 70 УПК РСФСР говорится: «Все собранные по делу доказательства подлежат тщательной, всесторонней и объективной проверке со стороны лица, производящего дознание, следователя, прокурора и суда». Здесь законодатель называет доказательствами собранные, но еще не проверенные фактические данные, содержащиеся в источниках. Отождествление доказательств с объективными фактами, в том числе и с обстоятельствами преступления, приводит и к другому противоречию. Окончательное суждение о событии преступления и других его обстоятельствах содержится в приговоре суда. Следовательно, получается, если принять эту точку зрения, что до вынесения приговора в деле вообще нет никаких доказательств (фактов), коль скоро они еще не установлены окончательно. Между тем понятие доказательства необходимо именно для того, чтобы можно было отличить доказательства от доказываемых фактов, определить порядок использования первых для установления последних и регламентировать процесс доказывания. Следователь, суд должны исходить из понятия доказательства для того, чтобы принимать меры к обнаружению доказательств, их проверке и оценке в ходе расследования и рассмотрении уголовного дела, а не в момент завершения уголовно-процессуальной деятельности. Понимание доказательства как факта объективной реальности не соответствует закону и практике органов расследования и суда. Это мнение может внести существенную путаницу в практику. Например, согласно пониманию доказательства как факта для вынесения обвинительного приговора показаний нескольких очевидцев, присутствовавших при совершении убийства, будет недостаточно, ибо, поскольку они показывают об одном и том же факте, налицо одно доказательство, а ст. 17 Основ требует совокупности доказательств. Напротив, обвинительный приговор должен считаться обоснованным, если один свидетель сообщит о всех фактах, входящих в предмет доказывания (с указанной точки зрения налицо совокупность доказательств). При понимании доказательства только как фактов нельзя говорить о том, что следователь или суд обнаруживает новые доказательства в том случае, когда получает сведения о каком-либо уже известном факте из новых источников, хотя бы явилась необходимость в доказывании существования этого факта. Теряют смысл такие понятия, как приобщение, представление доказательств (о них говорится в ст. ст. 46, 51, 53, 54, 55, 70, 84 УПК РСФСР): приобщить к делу, представить следователю, суду можно не сами факты, а источники, в которых содержатся сведения о фактах. Наконец, названная точка зрения, не позволяющая, несмотря на оговорки, рассматривать в тесной связи фактические данные и их источники не дает возможности четко отграничить доказательства от сведений, полученных в ходе оперативно-розыскной деятельности, равно как и от других данных непроцессуального характера.