Я повернулась к нему спиной и провела расческой по волосам, прежде чем нанести немного лосьона с ароматом сирени на руки. Все это время он молча наблюдал за мной, оценивающе оглядывая изгибы моего тела. Я заметила, что его внимание на мгновение задержалось на моей спине, которая случайно оказалась открытой в этом облегающем платье. Намек на гнев промелькнул в его взгляде, когда он осмотрел мои серебристые шрамы, но когда поймал меня, наблюдающую за ним в зеркале, он стер это выражение со своего лица и сказал:
— Давай. Я сказал, что должен тебе кое-что показать, и у нас не так много времени до культового жертвоприношения.
— Это церемония, придурок.
— Культовая церемония, — сухо сказал он.
— Фу, просто покажи мне. — Я вздохнула, стараясь не ухмыляться. — Но тебе лучше не говорить это дерьмо перед стаей. Они серьезно относятся к благословению Селены.
Я все еще не была уверена, верю ли в их богиню, но знала, что Август верит. Поэтому решила, что буду уважать это, даже если это покажется немного… культовым, хотя я никогда бы не призналась в этом вслух.
Он нетерпеливо ждал у двери. Я подумала, что смогу уделить немного времени тому, что Фауст до смерти хотел мне показать. В любом случае, я сделала все, что могла, чтобы подготовиться к этой ночи, и в данный момент просто тянула время, пытаясь занять себя и успокоить нервы.
Он взял меня за руку и вывел из комнаты. Мы прошли через дом, и я нахмурилась, мое внимание сосредоточилось на комнате Атласа. Я не чувствовала его внутри, и не учуяла здесь ни Августа, ни Меррика, если уж на то пошло. Это заставило меня задуматься, вернулся ли Бастиан вообще. Я действительно не хотела, чтобы он пропустил церемонию. Просто в Бастиане было что-то успокаивающее и теплое. Всякий раз, когда он был рядом, я чувствовала себя в безопасности, и это чувство было для меня ново. Поэтому он был нужен мне здесь сегодня вечером. Мне нужно было, чтобы они все были здесь, со мной.
Теперь у них у всех были постоянные комнаты здесь, в доме стаи, хотя Атлас проводил несколько дней то здесь, то там в новом доме ковена. У него все еще были дела, о которых он должен был позаботиться, и обязанности перед ковеном, но он бывал здесь чаще. Он даже продал право собственности на «Ру» другому вампиру, хотя и неохотно, сказав, что у него просто больше нет времени сосредотачиваться на этом. Он решил оставить свои политические устремления позади теперь, когда мой отец навсегда исчез со сцены, и теперь он больше сосредоточился на восстановлении присутствия своего ковена в городе.
Мне понравилось, что ребята решили поселиться здесь, со мной, где я чувствовала себя наиболее комфортно. Не думаю, что когда-нибудь захочу вернуться в город снова. Было слишком душно. Когда-нибудь, думаю, мне бы даже захотелось немного попутешествовать и увидеть новые места. Я устала жить в позолоченной клетке.
Он повел меня в подвал, и я остановилась, когда он переступил порог, приподняв бровь.
— Если ты планируешь приковать меня к стене, то, возможно, захочешь выбрать для этого другой день. Как бы странно это ни звучало, у нас определенно нет на это времени. — Я вспомнила те наручники и цепи, свисающие с потолка и стен.
— Тащи свою задницу сюда, не теряй время, — мрачно сказал Фауст, втаскивая меня внутрь за запястье. Он толкнул меня перед собой, и у меня не было другого выбора, кроме как спускаться по узкой деревянной лестнице, ворча, конечно, всю дорогу вниз.
— Клянусь богом, Фауст, Август действительно убьет тебя, если из-за тебя я опоздаю на…
Я остановилась как вкопанная, когда достигла нижней ступеньки, уже почувствовав запах крови. Я вдохнула насыщенный аромат, изо рта уже потекли слюнки, когда мои клыки запульсировали в ответ. Первым человеком, которого я увидела, был Атлас, стоявший у дальней стены. На нем был дорогой на вид костюм, но его пиджак был снят и висел на стуле в углу, а черная парадная рубашка полностью расстегнута, обнажая покрытую татуировками грудь.
Я облизнула губы, не торопясь оценить всю прелесть Атласа Ноктюрна — порочного, но романтичного и ненасытного лидера клана. В этом темном подвале он выглядел так же аппетитно, как и с другого конца танцпола в «Ру» в ту первую ночь. Его черные глаза остановились на мне, впитывая блеск моего длинного белого платья, как будто он мог видеть сквозь ткань. Вероятно, он мог. Мне было интересно, видел ли он, как затвердели мои соски или как сжались бедра. Мне стало интересно, чувствует ли он исходящий от меня аромат Фауста, смешивающийся со сладостью моего возбуждения, которое все еще не прошло.