Я опустил голову под горячую воду, позволяя ей стекать по шее и плечам, расслабляя мышцы. Потребовалась чертова тонна стресса, чтобы измотать вампира, но, черт возьми, я был истощен, как морально, так и физически. Фауст не двигался. Он просто стоял, опершись руками о стену, и ровно дышал.
— Я не могу выбросить эти звуки из головы, — проворчал он. — Он не терял ни секунды, не так ли? — В его голосе звучала горечь, и я на самом деле не винил его, но также
не мог винить Августа.
Я не был волком, но прожил достаточно долго, чтобы кое-что узнать о том, насколько сильны брачные узы. После того, что случилось с Сиренити на прошлой неделе, и последовавшей за ней недели ада, я был удивлен, что он еще не взобрался на нее.
— Так вот почему ты прятался в душе последний час?
Наши комнаты соединяла общая ванная, и я сидел там, слушая отдаленные стоны и льющуюся воду, пока не смог больше этого выносить. Его унылая задница начинала сводить меня с ума.
— Как ты это выносишь? — спросил он. Смахнув воду с лица, он принял прежнюю позу, но вместо нее пролилось еще больше воды. — Черт… — простонал он, крепко зажмурившись. — Мой член отвалится, если она продолжит в том же духе, а мне эта сучка даже не нравится.
Лживый ублюдок…
— Давно не виделись? — Спросил я с ноткой сарказма в голосе. — Я думал, ты собираешься найти какую-нибудь вампиршу в посольстве, чтобы трахнуться с ней, выплеснуть всю эту тоску из своего организма, чтобы ты мог перестать вести себя все время как придурок.
— Отвали, — сказал он, горько рассмеявшись. Он знал, что я просто прикалываюсь над ним. Вроде того. Он был просто придурком по натуре, и я привык к этому. — Таков был план до того, как… — Он сделал паузу. Я внимательно наблюдал, как напряглись его мышцы, и почувствовал исходящий от него запах неуверенности.
— Пока ты не прикоснулся к ней, — закончил я за него. Нам следовало бы поговорить об этом несколько дней назад, но я полагал, что сейчас не время для этого.
Резко обернувшись, Фауст уставился на меня.
— Откуда, черт возьми, ты вообще это знаешь? Она тебе что-то сказала? — Его карие глаза казались темными на загорелом лице, а пирсинг в виде штанги блестел в тусклом свете. Вода прилипла к его светлым волосам, прилипшим ко лбу и нахмуренным бровям. — У нее слишком длинный язык для такой маленькой ебаной штучки.
— Ты хочешь, чтобы я поверил, что ты не часто представляешь, как трахаешь ее рот?
Потому что я так и делал. Все это чертово время.
Он фыркнул и, что удивительно, выдавил легкую улыбку. Фауст улыбался редко.
— Надо как-то заставить ее замолчать.
Внезапное видение именно такого сценария промелькнуло в моей голове. Мгновенно мой член стал тверже, чем до того, как вошел. Я представил Сиренити на коленях перед Фаустом, покачивающую головой, когда вода стекает по ее обнаженной спине. Я представил, какие звуки она издает, когда он засовывает свой член ей в горло, и выражение плотского блаженства на его лице, когда она высосет его досуха.
— О чем, черт возьми, ты думаешь? — спросил он. Кривая ухмылка все еще была на месте, и его темные глаза опустились туда, где я сжимал свой член. Я даже не осознавал, что делаю это. — Черт, она тебя достала. Никогда не думал, что доживу до того дня, когда падет могущественный лидер ковена. И всё из-за хорошенькой киски.
Он повернулся ко мне лицом, всего в нескольких дюймах друг от друга. Я почувствовал тепло воды, стекающей по его татуированной груди, и смотрел, как ручейки воды стекают по его проколотым соскам. Черт… Я понятия не имел, что такого было в Фаусте, что меня так заводило и беспокоило. Так было с первого дня. Напряжение между нами было сильным и ощутимым. Это заставило меня пожелать, чтобы между нами была Сиренити.
Хотя он был прав, так что я не мог спорить. Я никогда раньше не позволял женщине владеть мной. Мы часто делились ими, и ни разу они не оставили неизгладимого впечатления. Я думал, это как-то связано с тем, что Сиренити чувствовала себя родственной душой. Она так сильно страдала за свою короткую жизнь, и все же была сильнее всех, кого я когда-либо встречал. Может быть, не физически, пока нет, но эмоционально и ментально эта женщина была силой природы. Когда-нибудь, когда она полностью раскроет свой потенциал, мир будет к этому не готов.
Фауст заметил, как несколько эмоций промелькнули на моем лице, и его широкие губы дрогнули, а темные глаза заискрились весельем. Он мог поносить меня за это сколько угодно, но я знал, что это только вопрос времени, когда он тоже сломается.