Поэтому я кивнула. В его глазах на мгновение промелькнуло удивление, прежде чем он отстранился от меня, затем я почувствовала, как он взял меня за руку, потянув к двери. Мы прошли мимо Кейт, и она легонько коснулась моего плеча, одними губами сказав, что все будет хорошо и у нее все под контролем. У меня было время только на быстрый кивок. Затем мои глаза встретились с глазами Августа, и он одарил меня грустной, но понимающей улыбкой, прежде чем тоже войти в комнату моего брата.
Глава 6
Сиренити
Я обнаружила, что сижу на пассажирском сиденье незнакомого мне грузовика, но там пахло Августом, поэтому предположила, что он принадлежит ему. Фауст был за рулем и еще не сказал ни слова.
Мы въехали в лес, не утруждая себя поиском дороги. Там была только узкая грунтовая тропинка, которая становилась ухабистой и извилистой по мере того, как мы забирались дальше. Фауст держал одной рукой руль, а другой потирал подбородок. Его взгляд был устремлен прямо перед собой, когда я села рядом с ним, даже не пытаясь скрыть тот факт, что смотрела на него сверху вниз.
— Ты везешь меня в такую глушь, чтобы убить и избавиться от тела? — Спросила я после долгих двадцати минут молчания.
Его глаза метнулись в сторону, и он испустил тяжелый, раздраженный вздох.
— Не дразни меня так.
Я фыркнула, откидываясь на спинку сиденья.
— Серьезно, куда ты меня везешь?
— Просто посиди спокойно еще пять минут. Ты ведь можешь так долго молчать, правда?
Я не дала ему ответа. Мы направились еще дальше в лес, прочь от Нок-Сити, который был во многих милях позади нас. Узел в моей груди начал ослабевать, когда я поняла, что мы увеличиваем дистанцию между мной и Райаном Харкером. Это было жалко, но этот человек все еще пугал меня до чертиков.
Я начинала понимать, что люблю ночной лес. Он был ярче, чем я помнила. Все было свежим и залито слоем белого лунного света. С тех пор как превратилась в дампира, я
стала видеть вещи яснее, обонять острее и чувствовать глубже. Но теперь, когда я стала гибридом, что-то внутри меня проснулось, и существо под моей кожей впервые почувствовало мир. Должна признать, что это взволновало меня.
У меня возникло внезапное желание открыть дверь и выпрыгнуть из движущегося грузовика. Представила, как прыгаю в деревья и бегу все быстрее и быстрее с ветром в волосах. Представила, как маленькие животные отпрыгивают с моего пути, когда я гонюсь за ними. Желание было таким сильным, что побелели костяшки пальцев на дверце машины.
Еще через пять минут, как и сказал Фауст, мы прорвались через линию деревьев и выехали на другую небольшую поляну. Это было значительно меньше того, куда ребята водили меня в прошлый раз. Это был просто круглый участок травы и мха, окруженный густыми деревьями с небольшим просветом в конце узкой грунтовой тропинки. Фауст припарковал грузовик. Я ждала, что он что-нибудь скажет или, может быть, объяснит мне, какого черта мы делаем так далеко, но он просто сидел молча, уставившись на поляну.
— О, смотрите, это дерево, — саркастически сказала я. — О, смотрите, вот еще одно. Я так рада, что ты привел меня сюда.
Фауст уставился прямо перед собой. Очевидно, он не считал меня и вполовину такой забавной. Боже, иногда он был таким придурком. В этот момент это было почти мило, но я скорее умру, чем скажу ему об этом. Я задавалась вопросом, привел ли он меня сюда для дополнительных тренировок. Я действительно надеялась, что нет, по крайней мере, не сегодня. Не думаю, что мое тело или психика
справятся с этим прямо сейчас.
Физически я чувствовала себя прекрасно. На самом деле, чувствовала себя лучше, чем в порядке, если честно, но не хотела рисковать. Если я сдамся, а Фауст не сможет подчинить меня самостоятельно, никто не знает, какой хаос воцарится.
— Когда я был человеком, то жил ровно в семидесяти трех милях к востоку от этого места, — внезапно сказал он. — Тогда это была просто группа маленьких городков, почти ничего по сравнению с тем, что есть сегодня. Моя семья была религиозной — церковь и все такое дерьмо.
Его карие глаза были расфокусированы, как будто он видел другое место, другое время.
— Я тоже, какое-то время. Я верил в Бога, молился и верил, что однажды попаду на небеса праведником. — Он горько рассмеялся про себя. — Пока меня больше не стало.
Глядя на него, полностью покрытого татуировками, со всеми его мускулами, пирсингом на лице и вечно хмурым выражением лица, было невероятно трудно представить его сидящим в какой бы то ни было церкви. Но я предположила, что не смотрела на общую картину. Я не знала, сколько ему лет, но знала, что с ним произошло что-то, что изменило его.