Я перестала кричать через неделю. Я знала, что это бесполезно. Никто не придет меня спасать. Никто даже не знал, что я здесь. Если мой дядя был ответственен за это, то я не могу рассчитывать на городскую полицию в проведении расследования. Они тоже были под каблуком у сенатора. Я застряла.
За последнюю неделю я слышала больше шума за пределами камеры, чем обычно. Много сверлящих звуков, ударов молотком и больше голосов, чем обычно. Что-то происходило. Во время моих ежедневных прогулок к операционному столу, где мне делали еще больше уколов, я пыталась осмотреться, чтобы увидеть, что происходит. Я лишь мельком увидела, что в соседнем коридоре идет какое-то строительство, прежде чем мужчины, державшие меня за руки, дернули меня вперед и втолкнули в ту же комнату, что и всегда.
Затем, два дня назад, я услышала звуки новых голосов, доносящихся из коридоров. Я сразу поняла, что это женщины. Я слышала плач, мольбу и даже вопли. Прижав ухо к тяжелой двери, я почти ничего не расслышала, но они прошли мимо, по-видимому, большой группой, пошатываясь и волоча ноги. Затем я услышала звук захлопывающейся тяжелой металлической двери и последовавший за этим стук кулаков.
Я легко сложила кусочки воедино. В эти камеры приводили все больше женщин — камеры, которые они строили специально для них, по мере роста числа заключенных. Женщины исчезали из города уже год. В сообществах дарклингов — это было большой проблемой, особенно потому, что полиция отказывалась помогать. Я чувствовала себя такой глупой. Мне следовало бы догадаться, что мой дядя имеет какое-то отношение к этим исчезновениям.
Но какого черта я здесь делала? Я не была дарклингом, так какого черта я им понадобилась? И где были мои родители? Наверняка они бы уже поняли, что что-то не так. Возможно, мы редко видимся, но мой отец звонил раз в неделю, чтобы убедиться, что я, по крайней мере, все еще дышу. Все было так запутанно, и большую часть времени мой мозг был затуманен. Не уверена, сколько еще смогу это выносить, прежде чем превращусь в оболочку того, кем была раньше.
Никто не придет за мной. Это была моя могила, и все, что я могу делать, это сидеть и ждать, когда умру в ней.
Глава 11
Сиренити
Саванна улыбнулась мне, когда неторопливо выходила из дверного проема, пронесшись мимо меня, но не без того, чтобы по пути задеть меня плечом. Стряхнув с себя оцепенение, я повернулась, схватила ее за запястье и заставила остановиться.
— Что ты здесь делаешь? — Я зашипела. — Изгнание — постоянная вещь, насколько я знаю.
Она вздрогнула от того, что я сжала ее запястье, и должна признать, что мне было немного приятно сознавать, что она знает, насколько я сильна. Тем не менее, она слабо улыбнулась.
— Ты думаешь, то, что Август трахает тебя сейчас, делает тебя луной этой стаи?
— Мы не будем говорить об этом. Что ты делаешь на территории Кровавой Луны?
— Меня пригласили, — сказала она с дразнящей интонацией. — Ты хочешь сказать, что не знала? Август попросил меня прийти сюда лично. Думаю, он скучал по мне.
В моей груди зародилось рычание, но я не выпустила его. Не собираюсь позволять этой сучке понять, что она достает меня, даже если у меня возникло внезапное желание перегрызть ей горло зубами. Не могу позволить ревности затуманить мой разум. Кроме того, я знаю таких женщин, как она. Они играли эмоциями и искажали факты, чтобы добиться своего. Она опозорила себя во имя того, чтобы заполучить мужчину, которого хотела, так что не думаю, что она была выше того, чтобы солгать мне в лицо.
— Он прямо там, внизу, если тебе нужно спросить у него самой. — Она кивнула в сторону двери в подвал. Ее губы были изогнуты в самодовольной, насмешливой улыбке, а зеленые глаза лучились озорством.
Я крепче сжала ее запястье, и, к моему удовлетворению, она заскулила.
— Я не верю ни единому твоему слову, Саванна. Что бы ты ни пыталась провернуть, это сработает не так, как ты думаешь. Здесь происходят вещи гораздо серьезнее, чем твоя маленькая влюбленность в Августа. Просто жалко, как ты унижаешь себя ради его внимания.
— Ты понятия не имеешь, что происходит между ним и мной.
— Ты права — я не знаю, — сказала я, немного смягчая свой тон. — Но что я точно знаю, так это то, что, что бы это ни было, теперь все кончено. Август из Кровавой Луны принадлежит мне, и если ты попытаешься помешать этому, я не моргнув глазом снесу твою голову с плеч. — Я притянула ее ближе, и она не сопротивлялась. — Ты красивая женщина, Саванна. Ты жестокая и способная, у тебя впереди целая гребаная жизнь. Не трать свое время на то, чтобы тосковать по мужчине, который никогда не будет твоим.