Мужчина долго смотрел в ее светящиеся решимостью темные глаза, после чего перевел взгляд на женщин, пытающихся сдержать рыдания.
— Уезжай… — Прошептала Веста. — Он не тронет нас… уезжай… Пожалуйста. Да прибудут с тобой боги.
— Сейчас. Давай. Времени нет. — Прикрикнула Ким, держа лошадь за узду.
Кажется, слова жены были решающими, потому мужчина сорвался с места, наспех поцеловал дочь и жену, крепко их обнимая, после чего рванул к лошади, с необыкновенной прытью вскакивая в седло.
— Ты поклялась, Ким Рендал. И если через месяц моя жена и дочь не окажутся в моих объятьях, я сам прибуду в столицу. И на этот раз не только за жизнью императора. Но и за твоей.
— Тебе не придется. — Усмехнулась девушка, с силой хлестнув кобылку ладонью по крупу. Животное взвилось с диким ржанием, рванув на юг, в противоположную сторону от столбов клубящегося черного дыма. — Не оглядывайся, Бран! не оглядывайся! За эту кобылу я отдала десятку. Быстрее Малийских лошадей не найти. — Уже тише добавила она, поворачиваясь к напуганным, плачущим женщинам. Смотря на них, Ким раздумывала над тем, что ей мешает так же сжаться в комочек и зарыдать… она была такой же беспомощной и такой же слабой, и напугана она была не меньше. Клятва? Осознание того, что причиной гибели мужчин, рабства детей и женщин в итоге является именно она? Желание расплаты, искупления? Просто страх смерти? Нежелание умирать черт знает где, так далеко от родины и Хло? Так многое удерживало ее на этом свете. — Pereat mundus et fiat justitia.17 — Прошептала Ким, чувствуя как дрожь проходит сквозь ее тело, вслед за следующим чудовищным раскатом рева. — Где вы укрываетесь обычно… если возникает угроза нападения?
— В церкви… благословенной девы. — Прошептала заикаясь Веста. — Стены довольно крепкие… ворота закрываются на два железных засова.
— Значит, бегите туда.
— А… ты, как же ты? Ты же дала обещание? — Вскричала возмущенно Аиша, смотря на нее глазами полными детского ужаса.
— Я сдержу свое обещание. Просто поверьте. — Выдавила из себя улыбку Ким, кидаясь в сторону поселения, откуда уже доносились вопли испуганных жителей, чей обыденный мирный день был уничтожен на корню.
Все происходило как во сне, словно и не с ней вовсе. Жители мирного поселения, охваченные ужасом и паникой, бегали перед ней, мелькая разноцветными вопящими точками. Кто-то грузил на лошадь свои пожитки, кто-то смекнул, что сейчас самое подходящее время для мародерства, кто-то бросив все, просто бежал… неважно куда. А потом с небес посыпался снег. Белоснежные хлопья пепла, принесенные ветром из-за леса плавно летали над землей, застревая в волосах, падая в открытые ладони.
Рев разъяренного чудовища сотряс землю, ответившую монстру гулким эхом. Сотни птиц устремились с диким криком в желто-сизые небеса, застилая болезненный лик небосклона чернотой своих крыл. Зеленые верхушки елей вспыхнули пламенем, треск горящего дерева слышался даже отсюда.
Почему она не может убежать? Это ведь не ее дело. Чудовища, монстры, драконы, девственницы. Зачем она вообще вмешивается в жизнь чужого мира? Что ей мешает все бросить и сосредоточиться лишь на том, чтобы вернуться домой?
Зычный мужской крик прозвучавший в отдалении, означал что корабли причалили, что заставило хаотичный поток людей броситься в другую сторону, и снова кричать, бегать, запираться в домах…
Нащупав в кармане маленький мешочек пороха, недавно изготовленного в таверне, в той, в которой она с Аишей остановились в последний раз, прежде чем объявиться на пороге дома ее родителей, Ким осмотрела небольшое поселение. Ее взгляд пробежался по крышам домов, натыкаясь на верхушку пожарной вышки — самого высокого сооружения пригородного рыбацкого селения. Это то, что нужно.
Она кинулась на этот ориентир как раз в ту секунду, когда землю накрыла тень, отбрасываемая необъятными крыльями Дракона, заслонившего солнце.