— Но ты ведь тоже проглотил обманку. — Улыбнулась очаровательно Ким, вновь чувствуя как маленькие иголочки колют затылок и шею.
Когда парень навел на нее арбалет, прицелившись, это не было сюрпризом. Ким просто сглотнула, смотря как стрела целиться ей в лоб.
— Ты нарушила закон, а это открытое неподчинение.
— С какой стати мне тебе подчиняться? Ты мой отец, что ли?
— Нет, но власти и силы у меня куда больше.
— Я так не думаю. Я не подчиняюсь законам этого мира.
— Мне все равно, что ты там думаешь.
— Исчерпывающе. — Заключила Ким, вновь передергивая плечами, когда жжение спины и шеи стало невыносимым.
Это ощущение… дыхание смерти? Ее взгляд? Почему так хочется обернуться?
— Смерть для тебя будет избавлением, не так ли? — Продолжил беспечно мучитель. — Ты виновница тысячи смертей. Невинных, несчастных, стольких многих жизней не стало по твоей глупости. Ратания стерта с лица земли. Только прах и пепел, на месте которых больше ничего не прорастет. Чувствуешь? Отчаянье. Мучение собственной совести. Осознание вины. Это все разъедает тебя. Ты обрекла на гибель отцов, братьев, мужей. На рабство жен, дочерей и сестер. Обрекла на муки, на смерть. Чувствуешь как отчаянье давит, жжет и испепеляет тебя изнутри, полностью. Избавлением от этого может быть только смерть. Ты хочешь умереть, не так ли? Проси меня о смерти.
— Да пошел ты. — Бросила как можно более прохладно Ким. — Кто сказал, что я хочу умирать? Кто сказал, что я испытываю вину? — Кажется это совершенно обескуражило молодого правителя. — Отчаянье? С какой стати?
— С той, что ты человек.
— Ты же не испытываешь отчаянья. Или вины. Хотя это все твоих рук дело. Это ты каждый день обрекаешь на смерть и рабство тысячи. С какой стати на меня ложиться груз вины, когда ответственность за гибель мужчин и рабство женщин несешь ты?
— Я имею на это право.
— Да кто тебе это сказал?! Кто тебе дал это право?
— Ты хочешь об этом поспорить?
— Кажется, я уже сделала это сегодня. — Усмехнулась жестко Ким. — А что, жжение уже прошло? Дышать легче стало? Хочу напомнить, что если бы пороха было больше, ты бы тут уже не сидел…
Ультрамариновый взгляд вновь скосился куда-то в сторону, за ее спину. После секундного раздумья, император надменно произнес, обращаясь к несчастным женщинам, сбившимся возле стен:
— Вы согласны с ней? Люди, я обращаюсь к вам. Каждый год, каждый из городов империи выполнял свой долг передо мной, своим императором. Всего лишь одна невинная девушка, которая останется моей невестой. Не рабыней, не служанкой. А парой…
— Ага. Двести пятидесятой. — Усмехнулась Ким, получив болезненный толчок в ребра коленом.
— Традиция соблюдалась, империя процветала. Разве ваши родные погибли бы столь ужасной смертью, если бы вы просто выполнили условие? — Мягко подталкивал он этих, сломленных горем женщин, к пропасти ярости и злости. — Разве ваша земля была бы уничтожена, ваши дома сожжены, а дети отданы в рабство? Эта женщина говорит, что в этом трагичном происшествии нет ее вины. Неужели тут каждый думает так же?
— Да будь ты проклята, тварь! — Прорыдала одна из несчастных, прижимая к своей груди пятилетнего сына. — Посмотри во что вылилось твое своеволие. Одна девушка не стоит гибели тысячи! Защитница нашлась!
— Кто нас теперь спасет? — Крикнула другая.
— Кто спасет наших детей? Или наши дети не достойны спасения? А?!
— Какой дьявол наслал на нас эту чуму?! Откуда ты, дрянь, вылезла! Кто звал тебя! Кто просил твоей помощи?! За что ты вообще свалилась на наши головы!
В итоге гул, крики, проклятья слились в один поток, так что Ким уже не могла различить отдельные слова.
Император был удовлетворен. Сидя на возвышении, он смотрел на своевольную чужеземку, стоящую на коленях, точно зная, что в итоге добьется своего. Люди слабы. Не столько физически, сколько морально. Их легко сломать из-за их социальности. В виду того, что они животные, которые не в состоянии существовать отдельно от стада. Когда это стадо изгоняет одного из своих незадачливых, прокаженных членов, тот как палец, без остального тела сгнивает, умирает, превращается в ничто.
Наблюдение за этим процессом доставляло удовольствие. Девчонка больно ранила его самолюбие, потому он раздавит, ее опустив до уровня червей…