- Родя, с тобой все хорошо? - обеспокоенно поинтересовалась Кэти.
- В общем-то, да, - спохватился парень. - А с тобой?
- А что со мной? - удивилась девушка.
- Я беспокоюсь о твоем эмоциональном состоянии. Ты была слишком агрессивной.
«Господи, зачем я это говорю? - с ужасом подумал Родион. - Впрочем, здесь все понятно. Я говорю этот бред, потому что это правда. Я действительно беспокоюсь за Кэти. А это значит что? Что Кэти значит для меня больше, чем просто помощник в спасении Лизочки. Я даже знаю, кто она для меня: девушка, достойная восхищения. Почему же я раньше этого не заметил? Ей всего 20 лет, а в математике разбирается получше многих. Да и не училась она нигде, кроме их семилетней школы, одной на все шесть деревень. Впрочем, это не самое главное. Она сама - часть математики. Она приспособлена жить здесь так, как я в родном городе. Нельзя восхищаться обезьяной потому, что она хорошо лазает по деревьям. Так и в Кэти восхищает не талант к математике, а другое: трудолюбие, ответственность, преданность родителям. И мудрость. Слово родителей для нее невероятно важно, и вместе с тем, почти пустой звук. Она никогда не переходит эту черту. Как ей, такой молодой, хватает мудрости жить по своим правилам, быть такой, какая она есть, и при этом избегать конфликтов с невероятно строгими родителями? Это ее «миротворчество» и есть то, что наиболее достойно восхищения...»
- Эй, Родя, стой, ты куда?! - совершенно неожиданно крикнула Кэти.
Родион вздрогнул и обернулся. Кэти стояла на берегу реки, а он с корзиной с бельем в руках медленно подходил к воде.
- Ты зачем идешь купаться с вещами?
- А, просто задумался.
- Так задумываться вредно.
- Почему же? Думать довольно полезно.
- Можно врезаться во что-то. А может и жизнь незаметно пройти. Надо стараться, чтобы прошла хотя бы по касательной. А еще лучше, чтобы твоя котангенсоида в каждой точке была наполнена жизнью.
- В целом согласен. Вот только нет у меня котангенсоиды, - усмехнулся Родион, поднимаясь на дерево.
- Ах, я и не знаю, как там у вас, - вздохнула Кэти, вытаскивая белье из корзины. - Ну, тогда человекоида.
- Ты, конечно, умница, - засмеялся Родион. - Человекоида!
- А что не так-то? - обиженно спросила Кэти. Ей было неприятно, что Родион смеется.
- Да ничего, все прекрасно, - парень сел и свесил ноги вниз.
Кэти взглянула на него, зашла в реку по колено и опустила в воду белье. «С людьми не так уж плохо, - неожиданно для самой себя подумала она. - Есть у них одно необычное свойство... Когда Родя только появился у нас дома, он был мне что иррациональность в знаменателе: он ничего не умел, не знал, все время все переспрашивал. Но теперь-то, спустя несколько дней, я поняла, почему у нас во все времена было принято ловить людей и держать их у себя. Я не знаю, как это происходит, но в последние несколько дней у меня откуда-то столько энергии берется. Никогда не успевала сделать столько дел, как в эти дни. Родя мне, кончено, помогает, но не так уж и много. И все же, я даже чувствую себя по-другому, более живой, что ли. Я и не знала, что от людей у нашего народа появляется столько сил и такое хорошее настроение».
Кэти улыбнулась и снова посмотрела на Родиона. Он все еще сидел на дереве и болтал ногами, глядя вдаль. Ветер трепал его черные волосы, и Кэти заметила, каким беззаботным и расслабленным выглядит Родион сейчас. Неожиданно Кэти стало почему-то грустно от того, что Родиону сейчас нет до нее дела. «Как бы привлечь его внимание? - непрошеная мысль появилась у нее в мозге. - Если просто прокричать его имя, то придется потом что-то говорить. А что?» Все мысли в ее голове по этому поводу вдруг куда-то исчезли. Говорить было нечего. Внезапно Кэти осенило: «Когда Синди была беременной, Сергей все время носился с ней, когда ей вдруг становилось отрицательно. Самочувствие беременных часто уходит в минус бесконечность. Притворюсь-ка я беременной! Вдруг Родя обратит внимание?»