В очередной раз больно ударившись коленом обо что-то металлическое, я не выдержала и сквозь зубы прорычала:
- Какого чёрта эта дорога такая разбитая!
Кирилл, как будто только сейчас заметил мои страдания, повернул ко мне голову и улыбнулся во весь рот.
- Весело?! – процедила я, нахмурив брови.
- Да у тебя кепка смешно съехала, - ответил Кирилл, вернув взор на дорогу, которую вряд ли так можно было назвать.
Поправив кепку, я всё-такие сняла её, не давая больше возможности надо мной ухмыляться.
- В этих местах дороги всегда были такие убогие, скажите спасибо, что земля уже высохла, а то мы бы в грязи давно бы застряли. – пояснил Кирилл. – Зато природа богатая. Особенно летом. В лесу можно спрятаться от духоты, а если зайти вглубь высока вероятность наткнуться на озеро. Дети там часто плескаются.
- Ты тоже там плавал? – неожиданно встряла в наш диалог Лера. Её серьёзный и слегка дражайший голос заставил меня отвлечься от битвы с кочками, обращая всё внимание на выражение лица, когда она повернулась к Кириллу, ожидая ответа. Лоб покрылся морщинами от напряжения, губы крепко прижаты, а глаза растеряна бегали по силуэту Кирилла.
- Конечно, - безмятежно ответил тот, - лет пять назад точно с друзьями там зависали. Получается давно уже там не был.
Подругу его ответит не сильно устроил. Кивнув ему, она отвернулась к окну и больше не намеривалась участвовать в нашем разговоре.
Затянувшеюся паузу, вызванную ответом Кирилла, прервала я, когда мы проехали развилку, где дорога, ведущая вправо, оказалась покрыта асфальтом:
- Почему этот поворот асфальтированный?
- А, это – отозвался Кирилл, повернувшись в ту сторону, которую я указывала, - да там от асфальта одно название. Ему уже лет, наверное, больше, чем мне. Вон весь в дырка.
- Он хотя бы есть. – заключила я, сморщив нос.
- Да толку от него, если в той деревне уже лет 20 никто не живёт.
- Почему? – не унималась я, пытаясь развлечь себя хоть как-то, а за одно отвлечь от укачивания.
- Старики поумерли, дети здесь жить не захотели. В города переехали, а внукам здесь тем более делать нечего. Вот и забросили деревню. Хотя дома добротные. Деды их ещё в послевоенное время строили.
- Ты был там что ли?
- Издалека смотрел. – признался он, - Там деревья разрослись, только весной можно попасть к домам, пока листва не появилась. Да и у меня как-то особого желания и не было, хотя говорили, что дети большую часть вещей не стали увозить в город. Можно было бы посмотреть на такую реликвию.
Только Кирилл закрыл рот, как Лера резко повернулась ко мне почти всем корпусом и сквозь звук мотора спросила:
- Давай ночью бутылочку вина откроем, я из города привезла, на звёзды посмотрим, заодно и поболтаем, как на это смотришь?
- Я только за.
Когда Лерка вернулась в обычное положение с довольной улыбкой на лице, Кирилл обратил на неё свой взор в недопонимании:
- Мне казалось, ты хотела провести эту ночь со мной.
- Тебе показалось. – отрезала подруга, своенравно отвернув от него голову.
В полной тишине мы доехали до дачи Кирилла. Всю дорогу я наблюдала, как за окном менялись пейзажи, то ещё голые, невспаханные поля простирались до самого горизонта, то опушки леса с величественными соснами, закрывали весь обзор неба. А небо, надо сказать, было яркое, голубое, почти как летом. Ни одной тучки я не смогла найти, только лишь солнце по-весеннему светило высоко в небе. Лес кое-где начинал наряжаться ярко-зелёной травой, которую наверняка радостно поедали проснувшиеся от зимы звери. Только от одной этой мысли на душе стало так легко, что никакие ямы, не омрачи этот момент.
Остановившись рядом с двухэтажном домом, ограждённым от других менее примечательных участков коричневым высоким забором, Кирилл заглушил мотор и вышел из машины. Пока он полез зачем-то под капот, я воспользовалась его отсутствием и поинтересовалась у Леры, почему она так странно себя вела.
- Я не хочу быть у него на побегушках, лёгкой добычей, - чуть ли не скрипя зубами, процедила подруга, скрестив руки на груди.
- Но с чего ты это взяла?
- Ты, что не слышала, как он сухо ответил на мой вопросы?!
- Но он же ответил, даже вполне полно. - не понимала я обидчивое поведение Лерки.