10.
Весна в тайге наступает поздно. В моём родном городе люди уже ходят в лёгких платьях и брюках с тонкими рубашками, а здесь надо на себя всё одеть, ботинки потеплее и то замерзаешь в тренировочном походе. Но кое-где уже травка зелёная показалась из-под серой листвы, почки видно, запах другой, чувствуется движение соков и сила жизненная, весенняя.
На коротких привалах я сижу, прислонившись спиной к дереву, вдыхаю холодный, но уже ароматный воздух и слушаю птиц. Они точно знают, что весна пришла!
В этот раз я иду без компаса. Мне нужно найти правильное направление и выйти к конечному пункту, ориентируясь на чувствительность, услышать свою группу на большем, чем обычно радиусе. Поэтому расслабляться и сохранять равновесие необходимо в течение всего марша. А то потеряюсь.
Мой вектор показывает на северо-восток. Иду туда, направляющая расширяется, видно, что несколько человек идут параллельно. Пробую понять, кто впереди.
Правее, кажется, Йорг. А слева, кто-то, кто прячет от меня свою ауру. И я знаю, кто умеет это делать!
Иду по левому следу "невидимки". О, он меня засек. Обрезал. Вот лис...
Возвращаюсь к Йоргу. Его след - плотный, почти сине-фиолетовый, с дымком. Всё же его сердце холодно, его не греет любовь. Он ещё горчит потерей.
А-а! Ещё один, справа от Йорга! Коста, яркий чистый огонёк. Весенний парень. Его сердце живое, но он умеет себя скрывать. Умеет прятаться.
Я иду за ними, на расстоянии вполне отчетливого следа. Лис-Алекс наверняка идёт туда же. Вот и пусть.
Вдруг сзади со свистом прилетает тросик и опутывает мои ноги. Я падаю на руки и колени. Налетевшее сверху тело сшибает на бок, прижимает мою спину к земле, а руки за голову. Ужас. Так подставиться!
Может, укусить его? Или боднуть в кадык? Но калечить не хочется, да и верткий он, вряд ли попаду... И я поняла уже свою ошибку, чего ерепениться?
- Я осознала!
- Что ты осознала? - горячий шёпот около уха вызывает уже другие ощущения.
- Я поняла свою ошибку.
- Ты подставилась и, в лучшем случае, в плену, - он вдыхает запах моей кожи. Ох, как хочется продолжения...
- Я в плену, - я расслабляю тело, руки, ноги. Мужчина на мне тоже расслабляется, ещё несколько секунд дышит за моим ухом, потом медленно скатывается с меня на землю рядом.
Я посылаю субординацию в тайгу и... ничего не делаю, в смысле, не набрасываюсь на него. Только сажусь и распутываю тросик, злобно пялясь на улыбающегося, довольного собой Алекса. На красиво очерченные губы, на взгляд серых глаз из-под ресниц.
Сколько можно меня мучить!
- А ещё - ты потеряла группу!
Я пытаюсь определить направление, но смятение, которое он вызвал в моём теле и эмоциях, не даёт мне сосредоточиться. Он ещё и видит это, наверняка. Они ушли дальше, чем я могу их засечь. Я злюсь ещё немного, но потом надо переключаться. Определяю направление, куда шла до того, как он меня свалил. Встаю и продолжаю двигаться. Держу его в поле восприятия и слушаю звуки. Он исчезает так же внезапно, как и появляется. Через полчаса засекаю Косту. И к сумеркам выхожу на поляну. Алекс уже сидит на подстилке из лапника и зажигает костерок. Как он это делает? Как перемещается так быстро?
Я смущена и немного не в духе. Никос садится рядом и вынимает из моего хвоста на макушке кусочек кедровой ветки. А потом протягивает бутерброд и чай:
- Нашла нас, по запаху, наша Рысь! Не зря я два дня не мылся.
Эх, классный он! Жаль, я дура. Вижу взгляд Алекса с другой стороны костра. Он мне кажется горячим. Наверное, кажется. Пробую прочесть его ауру, он ухмыляется и закрывается.
Мы идем до вездехода, и Бирс отвозит нас на Базу.
Будем отдыхать до завтра. Я планирую сходить в баню, попариться. Может, дурь из головы выйдет?
Холод выходит, кожа пропотевает, тело расслабляется. Нет, дурь не выходит. Крепко сидит. Может, напиться кедрача?
Не люблю я алкоголь. Толку мне от него никакого. Как-то раньше несколько раз пробовала достигнуть опьянения, но приятно бывает только в первые минуты. Потом всё как рукой снимает. Метаболизм у меня особый.
Иду по тёмному коридору из бани, мрачная. Отчего я в другого кого-нибудь не влюбилась? Вот хоть бы в Никоса? Два метра тепла и обаяния! Солнце ходячее! Греческий бог! Или не греческий?
Так нет же! Самого хитровывернутого мне подавай, самого недоступного, скрытного самого! Наверное, своей скрытностью и сложностью он бросал вызов мне, как профессионалу - попробуй, мол, раскуси! И я попадала на крючок, как глупый пескарь.
Вижу его, идущего мне навстречу, в баню. Окидываю неприязненным взглядом. Ишь ты! Туда же! Помыться, попариться. Ну иди, глядишь, расслабит тебя баня... Забудешь про свою субординацию дурацкую...
Но, видимо, таких баня не расслабляет. Хоть и теплилась во мне искорка надежды, всё зря. Наутро Алекс был тем же официально-формальным. Сообщил, что нас посылают в далёкий тихий городок. Всей группой, вместе с ним. Значит, серьёзные дела. Уже в шаттле сбрасывают на ИК подробности операции.
Нано-ботный вирус, который пару лет назад создали на оба полушария больные биотехники. Он был в реестре ООНТ. И совершенно непонятно, как его выпустили из хранилища.
- И это не наше дело, - Алекс пристегивается в кресле напротив, - Нам надо прибыть в городок, где всё это безобразие твориться, изучить, доложить о масштабах, создать пункт в местной школе, дождаться, когда военные выстроят полноценный карантин, подвезут вакцины, если они есть и развернут госпиталь.
Я тоже уже пристегнулась, открыла документ на ИК и начала изучать.
Вирус попадает со слюной или кровью заражённого. Реплицируется в течение десяти минут. За пятнадцать минут максимум кора головного мозга почти отключается, разумная деятельность прекращается.
Читаю отчёты по экспериментам. Вакцина создана, но испытаний было ничтожное количество. На мышах. В-общем, мрачно всё. У нас в группе вакцин пока тоже нет.
- Когда началась эпидемия? - Йоргус сел рядом со мной.
- Вторые сутки пошли.
- А когда вакцину подвозить начнут? - спрашиваю командера.
- Не раньше завтрашнего дня.
Считаю. Если резко нарушено сознание, то люди, скорее всего, не пьют. Плохо.
- Как слюна-то попадает от заражённого? - это Никос, он немного позже зашёл, проверял вездеходы, - Кусают его, что-ли?
- По данным экспериментов на мышах, животные быстро тупеют, становятся апатичными. Но чувствуют как-то здоровых особей. По запаху или скорости передвижения. В отношении здорового животного проявляют агрессию - могут укусить, поцарапать. Предположительно, больного раздражают здоровые, - зачитал док.
- Интересно, сколько там здоровых осталось? - Йоргус задумчиво и мрачно смотрел в стену. Он ещё не полностью выправился в эмоциональном плане, а тут опять нано-вир. Но я пока вижу его стабильным, спокойным.
- Ах-ха! Я бы иногда тоже покусал тех, кто меня раздражает! - Никос пытается разрядить.
- А усыпить их, распылить седатики?
- Предполагаю, что без сложных корковых функций седатики им будут, как жмурику афродиагра, - констатировал док.
- Максимально избегаем близости к населению. Выход только в защитных костюмах. Сейчас спланируем всё, что можно, для начала, - Алекс выпрямился, осмотрел нас внимательно и мы начали разработку.
У меня было несколько задач: поиск здоровых, изучение изменений в психополе и ауре в процессе заражения и у реконвалесцентов (если выздоровевшие будут вообще!), налаживание реабилитации после лечения, и особая задача, данная мне Алексом суровым тоном - не увлекаться и не попадаться. Ладно, я поняла ещё вчера, я недостаточно осторожна.