7.
Коста шёл по тропинке, слыша лёгкие девичьи шаги позади, очень хотелось остановиться и ещё раз приблизиться, вдохнуть её запах.
Как так вышло, что он, зная её лишь три дня, уже с нежностью произносит про себя её имя, фантазирует о ней?
Он действительно общался со многими людьми с пси-способностями. Даже встречался пару месяцев с одной девушкой - его первой возлюбленной, преподавательницей, с которой у них был роман в универе. Он мечтал встречаться с ней и потом, когда она ответила, он погрузился, впервые в жизни, во все эти переживания с головой, она его лучше понимала и ему было просто определить, что она чувствует, что ей нравится, а что - нет. Но такого радостного замирания, такого желания увидеть ответные чувства в её глазах, вообще такого желания не было. Его рассудок почти отключился, когда он подошёл к Насте близко.
Поэтому он старался держать дистанцию. Ему было непонятно, что её иногда заставляет глядеть на него с печалью и тревогой. В ней была какая-то грусть. Он воздерживался от личных вопросов, скупо рассказывал о себе, не выпытывал, что её держит здесь в глуши постоянно. Ведь очевидно, что она нигде не была и училась тоже здесь.
В этом была загадка. С одной стороны, хотелось узнать побольше и понять. С другой - было немного тревожно, ведь ему с этой информацией что-то нужно будет делать. Он боялся, что в стороне остаться не сможет.
Так они дошли до избушки, иногда перебрасываясь нейтральными фразами, шутливыми комментариями.
А около избы ждал сюрприз - Баба Яга. Старуха мерзкой наружности в рваном сарафане, с седыми нечесаными космами, беззубая и злобно ухмыляющийся, сидела на ступеньках, явно поджидая их. Она расплылась в ехидной улыбке, обнажив кривые гнилые остатки нескольких зубов и прошамкала:
- Фу-фу-фу! Молодес на обед сам идёт!
Бросив изумленный взгляд на Настю, он увидел на её лице сначала выражение крайнего удивления, потом глаза стали ещё шире, она закрыла рот ладошкой и фыркнула, как будто подавилась смехом.
Коста совсем смешался, сделал шаг назад, увидел, как старуха злобно нахмурилась.
И тут, как будто её гримаса на миг подернулась дымкой. Он выдохнул, немного расслабился... и развеял морок, в глазах начало проясняться, как будто всплыла другая, истинная картина.
И вот уже он видит сидящую на крыльце пожилую женщину в серых широких фланелевых брюках и тёплой пушистой кофте цвета пыльной розы. Белые пышные волосы забраны наверх. Высокий лоб, чистые серо-голубые глаза, тонкий прямой нос, приятная озорная улыбка. И даже зубы видно ровные, хоть и не белоснежные.
- А! Развидел всё-таки! Хватило ума! Ну молодец, зачёт тебе по яговеденью! Проходи, обедать будем! - радостно, зычно, хорошо поставленным голосом, выкрикнула она с крыльца, поднялась и махнула рукой на дверь.
В избе витал дух свежего пирога, лёгкий смолистый запах дров от самовара, запахи сушёных трав, грибов и кедровых шишек. Коста втянул эту приятную смесь с удовольствием.
Изба была небольшая, за тесными сенями сразу слева было окно, около которого стоял небольшой стол, покрытый цветной клеенкой. Вокруг стола стояли три стула старинных, деревянных, тяжёлых. Справа от стола была небольшая, тоже явно прошлого века горка, в которой за прозрачными створками была видна посуда, скляночки с настоями, баночки с травяными смесями. Дальше угол занимала печь. Беленая слегка голубоватой побелкой, с полкой для самовара, продолжающаяся лежанкой вправо. Правый угол занимала ещё одна кровать, тоже старая, добротная, деревянная, с цветным покрывалом. Ещё одно окошко было занавешено кружевной шторкой. Рядом с окном стояло большое старинное зеркало в деревянной резной раме. На стене висело в одной большой раме множество старых, порой выцветших фото.
Заина Киреевна подождала, пока Коста осмотрится и показала на стул у окна:
- Присаживайся, молодец! Как звать тебя?
- Костантин Алексович Белецкий, - с лёгким поклоном ответил он. Иначе не выходило, только полное имя попросилось на язык.
- А, из аристократов? - с некоторым участием спросила женщина.
- Да, вроде так.
- Ну ладно, что! Давай налью тебе чайку, да пирожок положу.
В широкую цветную чашку из такого же чайника полилась ароматная янтарная жидкость. Коста мягко вдохнул.
- Ну, что нанюхал? - с интересом спросила Заина.
Настя присела рядом и тоже налила себе чай, сохраняя пока молчание.
- Малина лист и ягоды, вишня лист, смородина лист, клевер цветы, лист земляники, василёк цветы, брусника сушёная, - неторопливо перечислил Коста.
- Верно. Учат там в столице травничеству?
- Меня учили, я на химика учился, был курс, делали сборы, заготовки, экстракты, масла и прочее.
- И масла можешь делать? - с интересом спросила Заина, выкладывая на тарелку небольшие кусочки румяного пирога с щавелем и яйцом.
- И масла могу, - подцепил Коста себе на вилку хрустящие жареные корешки, - М-м-м, одуванчик!
- Вот какой к нам сокол залетел, Настуша!
- Да, бабуль, прям всё, как ты любишь! - усмехнулась Настя.
- У нас Настушка-то, масла какие делает! Только дистиллятор сломался! А так, любым способом.
- Да привезёт Арефий дистиллятор. Заказала уже.
- Хорошо, внуча, масло надо будет на зиму, для суставов да от простуды.
- А где же Настя училась? В городе?
- Да нет, зачем в город-то из-за такого дела уезжать? Заказали, привезли и книги и видео.
- А мне вот интересно, в связи с чем Настю в Академию в город не отправили? Молодая, способная видящая. Можно высшее образование бесплатно получить. И потом очень хорошо устроиться. В Центре исследований аномалий, например, всегда есть вакансии.
Заина прищурилась, присмотрелась к нему, усмехнулась:
- Дак все тогда уедут, а здесь-то кто будет жить?
- Ну, может, не все уедут.
- Да не захотела я в город, Коста. Никто меня здесь не держит, - девушка с небольшим стуком, но аккуратно поставила чашку. Коста посмотрел на её ауру, увидел, что злится и чувствует напряжение. «Что-то всё равно здесь не так»,- в очередной раз подумал он.
Заина Киреевна решила сменить тему:
- Вы к нам надолго?
- Ещё пара дней, думаю. В архиве завтра поработать, а там равноденствие, тоже снимем показания. Да поедем.
- А чего в архиве-то смотреть?
- Да так, статистику, как во всех аномалиях. Продолжительность жизни, да хорошо бы заболеваемость, но мед. архивы, говорят, вы сдаете, это в районе надо будет.
Коста снова уловил небольшое напряжение, промелькнувшее у обеих - хозяйки и внучки.
- Да у нас-то долгожителей и нету. Я, да Симяоновна, да дед отшельник тут в лесу. А остальные старые, кто к детям да внукам в город уехал, кто в дом престарелых, чтоб поближе к больничке-то быть.
- А что за дед-отшельник?
- Да ходит тут, живёт в избушке, недалече. Да на охоту и рыбалку ходит, грибы вот солит, заказываем. Характер вредный, бирюк.
Настя улыбнулась, глядя на бабушку.
Больше напряжённых тем не затрагивали. Легко болтали о травах, сборах, маслах. И вскоре решили с Настей идти до деревни, пока светло.
- Да, идите, а то как стемнеет, ни зги не видать. Хорошо, комара нет.
- А я Вам принёс вот такой аккумулятор на солнечных батарейках. Он же лампа и фонарь.
- Ой, какой хорошенький! Покажи, как включать? О-о! Сильный! Спасибо, дай обниму тебя! - бабуля обняла и тепло попрощалась.
Они шли до деревни почти в молчании. Коста проводил девушку до дома, остановившись у калитки, протянул ей руку. Сначала хотел пожать, с благодарностью. Но потом передумал, поднёс к губам и поцеловал запястье.
- Эй, что ты делаешь? - изумилась она, и чуть помедлив, всё же вытянула свою узкую изящную кисть.
Коста вздохнул:
- Не знаю. Лезу, куда не следует?
- Да. Нет... Я сама не знаю, Коста. Может, правда, не стоит... До свидания...
И она ушла торопливо за калитку.
Он постоял ещё немного, раздумывая. Потом пошёл к дому Росы.
Так же, в своих мыслях, он зашёл в дом и прошёл на кухню, хотелось попить воды.
На кухне Йорг и Роса целовались так самозабвенно, что он спокойно попил воды и тихонько ушёл в свою комнату, спать.