Дед Яромир Прокофиевич по-своему любил внучку, всегда передавал ей гостинцы через бабулю, или при встрече. Он внёс свой вклад в её образование, ведь сам он был очень хорошо образован, закончил Императорскую Академию, в молодости и был сильным психотехником. Его библиотека была для Насти очень ценным подспорьем. В подростковом возрасте он научил её охотиться на мелкую дичь, искать ягоды и грибы. Иногда она оставалась у деда на несколько дней, прочитать какую-нибудь книгу, и они много разговаривали. Яромир Прокофиевич был строгим и суровым, мало выражал эмоции, но она знала, что он переживает за неё и до сих пор привязан к бабуле.
Когда она подошла, стало понятно, что дед дома. Из трубы шёл лёгкий дымок, у кресла на веранде стояла большая корзина грибов, рядом с ней - тазик с мусором и обрезками ножек. Сам дед как раз выходил из сарая с пустым ведерком, видно, отнёс чистые грибы в кадушку.
- О, Настушка! Здравствуй! Ты вовремя, у меня приправы закончились. Травки есть, а перца и лавры нет.
Она приобняла деда, и он в ответ поцеловал её в макушку. Дед был высоким, почти двухметровым. До сих пор плечи его были широки, а в густых темно-каштановых волосах и бороде была лишь половина седины, серые глаза смотрели зорко и ярко. А иной раз и светились. На нём была связанная бабулей оранжевая длинная кофта. Он всегда смеялся, что именно из-за её цветных вязаных шарфов, шапок и кофт нет поблизости медведей. Даже на один улей старый шарфик повязал, мол, именно он удержит зверя от воровства мёда.
- Проходи, давай пообедаем вместе, у меня каша с гусиной тушенкой.
Настуня с удовольствием согласилась и пошла за дедом. Он делал тушёнку из гусиного мяса осенью, хранил в больших банках. Она была невероятно вкусной.
- Я тебе ещё лук принесла и капусту молодую, картошки немного.
- Это хорошо! Уже не хватает овощей, соскучился. Заина мне в тот раз огурцов солёных дала. А что батарея?
- Пришла, но надо за ней идти, я не утащу, тяжёлая.
- Схожу. Послезавтра Купала, может, утром на тот день и заберу. Как там Арефий?
- Нормально, вроде. Занят всё время.
- Пришли люди на озеро, не наши?
Настя ожидала, что он уже их засек.
- Да. Из Центра. Делают замеры аномалии.
- На Купала остаются?
- Да, хотят сделать ещё в этот день замеры.
- Надо бы их вечером успокоительным чайком напоить. Пускай поспят, - дед уже налил чай, наложил кашу, сейчас кусочек сотового мёда отрезал на тарелочку.
- Деда, не пройдёт номер. Один видящий, да ещё химик. Он травки чувствует, прям как ты, - девушка постаралась равнодушно говорить о Косте.
Дед всё равно внимательно прищурился.
- Чем ещё он хорош?
- Не знаю, нормальный он. Как человек.
Дед принюхался. Настуня съежилась немного. Дед хмыкнул.
- А второй?
- Второй, вроде, Росе понравился. Они у неё живут. Он не видит. Воин.
- Маг и воин. И не напоить. Как же отпускать их?
- Может, зелье забвения сваришь? Оно же заговоренное, не учуять его?
Все люди, которые покидали их деревню и уезжали в город пили это зелье. Они помнили всё, кроме купальских ночей и всех, кто был связан с озером. Это исчезало из памяти. Иначе не удалось бы сохранить их тайну от большого мира. Секрет зелья передавали волхвы своим наместникам. Так дед получил его от старого Михея, много лет назад.
- Может и сварю. А не желаешь ли ты оставить его здесь? Я мог бы и приворотное сделать, - дед пристально смотрел ей в глаза.
- Нет, не буду я никого принуждать.
- Ну смотри, внучка. Такого шанса может и не быть больше.
Настуня помешала кашу в мисочке, задумчиво. Потом решилась спросить:
- Деда, а ты разве не жалеешь, что тут остался?
Дед взял паузу. Неторопливо ел, медленно жевал. И через пару минут ответил:
- По разному бывало, Настушка. Когда жалел, когда злился, когда благодарил судьбу, - и ещё через пару минут - Я бы хотел, чтобы ты была счастлива, в отличие от матери.
Настуня подавила вздох. Ей вспомнились светлые, яркие глаза Косты, его улыбка и поцелуй запястья.
- Вижу, - коротко сказал дед, - Долг свой помни, - а потом неожиданно добавил - Да не забывай о себе.
Ох, тяжело далось ей молчание. Хотелось высказать, упрекнуть. Как же о себе-то думать? Она себя и спрашивать боялась, чего хочет её сердце.
- Да, уж лучше одна проживу, чем как мама, - вырвалось у неё всё же.
- Настуня... мы с Заиной наворотили дел. Нет нам в связи с этим покоя. И не можем мы теперь вместе быть, стоит между нами былое. Мы думали, что знаем, как правильно. Надо же ведь наследницу было родить. Да так много сотен лет здесь живут. Ты же знаешь.