3.
В госпитале все семеро выживших ещё спали. Корней, наш док их обследовал на предмет разных аномалий и инфекций, ничего не нашёл и ушёл в морг, работать с телами погибших, которые мы тоже взяли для исследования. Надо бы ему про режим отдыха напомнить, небось, опять стимулятор выпил.
За пациентами приглядывала Милава, помощница дока - молодая, живая блондинка с яркими синими глазами и очень аппетитными формами. Она была носителем оптимизма и жизнелюбия здесь. Корней отличался некоторой флегматичностью и был абсолютно невозмутим. А Милава - это лучик света. Она работала у нас уже год, и я не могла нарадоваться на такую помощницу. Девушка помогала с реабилитацией. Насколько я знала, она была одинока. Никто пока к ней не посватался. Где глаза у мужиков?
Я решила позже зайти сюда, после Йоргуса.
А пока надо навестить начальника. Хватит тянуть.
Мне было неприятно высказывать Алексу свои эмоции в связи с ситуацией. Он ведь знает всё, понимает. Сам всегда топил за чёткое соблюдение правил. И о последствиях сокрытия информации в команде не раз говорено. В-общем, всё ясно. Не знаю, как ему предъявить. По идее, надо рапорт на него отправлять. И я теперь на себя беру замалчивание, потому что знаю уже, что никакой рапорт посылать не стану. Отработаю с Йоргусом всё, что возможно. Это займёт много времени. Но теперь есть шанс, что он потихоньку выйдет из своей травматической шахты. Но факт оставался фактом - он мог сорваться, и его могло накрыть прямо во время операции.
- Семь лет на бомбе! Умник! Много на себя берёшь! Что, сверхчеловеком себя чувствовать начал? Контроль везде мерещится?
Вот так примерно, надо было сказать ему, прямо в лицо. Я топала, ноздри раздувались...
Но, войдя в кабинет, вежливо поздоровалась. Я видела, что он в напряжении и по слегка поджатыми губам и нижней челюсти, по стальному цвету радужки, и по ауре. Он даже не вопил, как обычно, чтобы я не включала своё видение. Скорее всего, Йоргус ему уже сказал.
Я присела напротив и сложила пальцы в замок на верхнем колене. Чай не предложил, значит, предполагает, что я его буду пытать паузами. Ну я и без чая могу.
Наши отношения с командером иногда были похожи на игру «У кого крепче нервы», но были в моём архиве памяти и близкие, эмоционально-открытые эпизоды общения, когда я слышала искренний смех, и он молодел на глазах, и цвет глаз тогда был небесно-голубым, а сами глаза наполнялись светом. Скорее всего, это я включала видение тогда и воспринимала его свет.
Его последовательность и мудрость меня восхищали. Я не видела импульсивных или не слишком хорошо обдуманных действий за эти годы. До сегодняшнего дня...
Он заботился о нашей безопасности, но и мы были осторожны и самостоятельны. Он был с нами на самых сложных миссиях, но и отпускал нас без контроля, спокойно уезжая в столицу по делам или просто работая на базе. Если он воспринимался в качестве родителя, то мы были уже взрослые дети.
Я сидела напротив, наблюдая за тем, как он пролистывает на экране и заносит в базу отчёты команды по завершённой сегодня операции.
Наконец, он закончил и, привычно расчистив пространство стола, сложил руки перед собой и посмотрел на меня.
- Я готов тебя выслушать.
- Йоргус тебя поставил в известность?
- Да.
- Что предлагаешь с этим делать?
- То, что должно. Ты же знаешь правила, Вари.
- Я уже начала работу с ним.
- Есть шанс, что станет лучше? - в голосе впервые появились живые эмоции, я услышала надежду. Чего вы ждали семь лет, придурки!
- Конечно, есть шанс. Сейчас уже есть. А вчера был шанс, что его накроет...
- Я пойму, если ты напишешь рапорт. Я, возможно, ошибся.
- Возможно?
- Скорее всего.
- Если на тебя стукнут, ты слетишь отсюда розы разводить в Антарктиде, а я вместе с тобой. Ты же понимаешь это? Тебе нравится такая ответственность?
- А я, на самом деле, не против розы разводить, - слегка оттаял он, но вот зараза!
- Возможно, я напишу рапорт в ближайшие дни. Когда немного приведу в порядок Йоргуса. А то вышлют сразу, - сказала я, вставая.
- Хорошо, я буду ждать, - Алекс посмотрел снизу вверх, явно, пытаясь пробить на сострадание. Кто мне будет сострадать когда я попаду под взыскание с увольнением?
- Алекс, скажи мне, как на духу, пожалуйста! Ещё есть такой сюрприз у нас?
- Вари, - он встал, глядя прямо мне в глаза, - Йорг единственный, кого я прикрывал.
Я шла по коридору, выпуская пар из ноздрей. Надо было расслабиться и переключиться на работу. Но, сначала помыться!
Позднее вечером Йорг пришёл показывать свой триггер. Мне удалось подремать часок. Я была готова. Я уже видела всё, что там произошло, в маленьком поселении - станции, видела, умея отстраняться и защищать свою психику. А вот Йорг влетел в зону, тщательно скрываемую. Он не хотел смотреть туда много лет. Настроил вокруг неё непроходимый лес защит. Это напоминает сказочный замок со спящими людьми, вокруг которого разросся колючий кустарник.
А когда он зашёл в домик на станции и увидел мать, которая совершила суицид и захватила с собой свою девочку, его охраняемая зона проснулась, защиты отказали. Он погрузился в свой законсервированный кошмар. Все эмоции, которые он тогда не прожил, перенаправил на поиск врага и месть, не отгоревал, всё это захватило его сердце.
Мне оставалось взять его за руку и пойти туда вместе с ним, гневаться, прощаться и оплакивать, принимать потихоньку реальность, которую он не контролирует. Я могла видеть всё, что видит он. Но я не чувствовала так же, как он, потому что я - проводник, помощник. Мне нужно было, чтобы он почувствовал, что он не один.
Это было тяжело, но Йоргус справился. Ещё много было работы, но мы начали разгребать.
Он уснул у меня в кабинете на кушетке, под пледом. Я себе выбрала уютный гамак рядом с окном.
Хорошо смотреть на кедры снаружи. Сейчас стемнело и двор освещён оранжевым. Рядом с кедрами стоянка для вездеходов. Можно увидеть рыжего кота, который крадётся. Интересно, Коста поймал его? Когда придёт зима, появится много белого цвета, это будет уютное место.