17.
Они быстро дошли до базы, переоделись и встретились за ужином, потом Фрейя терпеливо ждала почти час, чтобы пойти в библиотеку. Она одела свой новый белый пушистый свитер, связанный крючком, он был одновременно тёплым, мягким и красивым, женственным. И постаралась красиво уложить волосы. Ей очень хотелось нравится Йоргусу.
Наконец, время пришло. В маленькой библиотеке - уютной и тёплой, с мягкими креслами и столиком перед камином, никого не было, кроме Йорга, который разжёг дрова и сидел на корточках перед огнём. Он легко поднялся, когда Фрейя вошла и сел в одно из кресел. Кроме камина горели две небольшие настольные лампы, свет в комнате был мягким, тёплым. Да, это место располагало к разговору по-душам.
Получилось, что они сидели вполоборота друг к другу и могли смотреть на огонь.
- Какое хорошее место! Я здесь ещё не была.
- Да, здесь хорошо. База вообще продумана до мелочей, во-многом Алексом. Он сюда заселился с первыми членами групп восемь лет назад. И здесь ещё не было так уютно.
- Ты его долго знаешь?
- Давно. Мы вместе работали в Петрограде до этого. Там мы жили. Мне тогда было двадцать шесть, у меня была семья. Жена - Марина, маленькая дочь - Ладушка. Работа поглощала меня почти целиком и дома я появлялся в-основном, чтобы переночевать...
Йоргус откинулся на спинку кресла и начал рассказывать, глядя, в-основном на горящие дрова в камине. Иногда он смотрел на неё, как будто за тем, чтобы удостовериться, что она ещё не сбежала и не закрыла уши руками.
Пару раз ей хотелось так сделать. И сбежать, когда он начал говорить о семье. И закрыть уши, когда он рассказал про нановир и про их ужасную смерть.
Он говорил просто. В его лице она могла прочесть отзвуки прошлой боли, печаль. Когда он рассказал, как они погибли, в глазах стояли слезы.
Фрейя тоже не смогла сдержать слез. Это было так несправедливо - то, что он пережил.
- ...Потом я уехал, поменял работу. Было всё равно, что делать, ...где. Алекс нашёл меня и позвал сюда. Он немного подчистил моё дело, думаю, с согласия Командора. А в прошлом году я был на операции в аномалии, на станции, где произошла утечка экспериментального бак-оружия. Они работали там в секретности, исследовали поведение вирусов в условиях аномалии. Один из них, вероятно, был болен психически, или дестабилизировался в тех условиях. В-общем, так и не выяснили. Он выпустил новый образец в среду, на общем ужине. Через три дня они почти все друг друга поубивали. Мы смогли спасти лишь семь человек. И я попал в повторную травму, когда увидел женщину с убитой дочерью, покончившую с собой...
Варисса меня засекла прямо в шаттле, на пути домой. Ругалась, - его губы дрогнули в нежной улыбке, - Потом лечила. Успешно... Я отпустил многое из того, что было. Перестал себя так обвинять, перестал фантазировать о суициде. Стал смотреть вперёд, вокруг.
Потом мы с Костой отправились в Вехи. А там поселились у Росы. И я почувствовал себя живым. Тяжесть на сердце рассеялась. Я ей благодарен. Не влюблён, - он посмотрел на Фрейю, - Но был готов жениться, просто потому, что мне было гораздо лучше, чем раньше. Я на тот момент про любовь и не думал. Смотрел на Косту, как он горит, как Настуня ему отвечает. Себя я считал уже далёким от всего этого. Я был готов заботиться, мне хотелось, чтобы меня кто-то встречал вечером, относился с нежностью, сам был готов сделать совместную жизнь хотя-бы приятной. Но Роса поняла, что я не влюблён. Так, как она бы хотела. И как она, несомненно, заслуживает. Она отказалась от меня. Я принял её выбор. Возможно, с облегчением.
Йоргус немного помолчал.
Фрейя заволновалась, она понимала, что сейчас говорить будут про неё. Что он скажет?
- Потом мы спасали Косту и Настуню, было тревожно. А после этого у меня начались сны. Как будто меня поймали на крючок и тянут. Я сопротивлялся. Но через неделю случился тот приступ в машине, и я вышел на бывшую аномалию, где увидел тебя. Ты была без сознания. Я тогда тоже почти упал в обморок.
- Я сожалею, что тебе было нехорошо.
- Да нет, Фрейя, мне было нехорошо от того, что я увидел тебя, - он замялся, подбирая слова.
Фрейя напряглась ещё больше.
Наконец, он продолжил:
- Как-то так получилось, это не твоя вина. Не подумай. Я тебя не виню. Просто, наверное, так работают параллельные миры. Это механизм. Он притягивает двойников в зоны прорыва, они становятся фиксаторами. Как это с тобой сработало - я не понимаю. Но ты - копия моей погибшей жены. Марины... Вот... Для этого я тебе всё рассказал. Чтобы ты меня понимала.
Йорг замолчал и посмотрел на неё. В его взгляде была боль и что-то ещё. Как надежда?
До Фрейи постепенно доходил смысл сказанного. Она вспомнила его реакцию, как он не хотел смотреть на неё.
- Вилькен мордрëм!- она зажмурилась.
- Эй, Фрейя! Подожди! Послушай меня, не отчаивайся, раньше времени? - попросил Йорг.
- Я - твой кошмар. Что можно быть хуже?
- Это неправда. Ты совсем не кошмар. То есть, сначала я так думал. Мне было тяжело. Я злился. Хотел даже сбежать. Но постепенно это ушло. Я начал видеть именно тебя. Когда это произошло, я не знаю. Возможно, когда я испугался, что тебя запрут после отказа сотрудничать, и мы с Ником поехали тебя вызволять. Может, там на камне у речки, когда ты была невероятно красивая и немного дерзкая. Или, когда мы грибы собирали, и ты была забавная и чуть-чуть ребёнок. Или, когда я видел тебя в работе, в общении с другими. Там я увидел тебя серьёзную, сильную, глубокую. А потом я чуть не запаниковал, когда ты не дышала там, на холме. И я помню, какое было счастье слышать твой пульс. И вот сегодня, когда мы катались на лыжах. Ты смеялась до икоты. Я был счастлив, глядя на тебя. Ты - это ты, Фрейя. И мне тебя подарил чужой мир. Сейчас я склонен думать так. Видеть в этом чудо.
Фрейя наклонилась вперёд, разглядывая рисунок старого восточного ковра. Слезы снова полились, когда Йорг говорил о своём отношении к ней. Она не знала, что думать. И что со всем этим делать.
Как будто есть надежда, но столько всего между ними! Наконец, она выпрямилась:
- Я не знаю, что сказать. Спасибо, что ты мне доверять всё это, Йорг. Я понимаю тебя лучше, чем раньше. Но мне надо это обдумать.
- Да, конечно...
- Я пойду к себе. До завтра.
- До завтра, Фрейя, - его голос был грустным, он улыбнулся, - Я ещё посижу немного и тоже пойду.