Я немного попозировала для фото Никосу на фоне ледника.
Никос тоже не отметил никаких значимых отклонений по излучениям, кроме ровно убывающего поля аномалии. Я его чувствую, как более плотное поле, в котором тело слегка вибрирует и становится как будто легче.
Побегав в догонялки в ледяном лабиринте (иногда мне казалось, что Никос исчезает в ледяном тоннеле, но это, наверное, из-за плотности поля) и вдоволь наскользившись, мы повернули к гостевому дому, где встретили остальных членов группы. Мужчины ещё немного потренировались, желающие нырнули в ледяную купель, а потом погрелись в сауне. Спалось хорошо, но снов снилось очень много, как яркий калейдоскоп всю ночь.
Утром мы начали подъём. Дорога уже нахоженная, в участки крутого скального подъема вмонтированы металлические ступени и скобы-поручни, соединённые тяжёлыми отрезками цепей. На длинных пролётах можно прицепиться карабином и отдохнуть. Никос идёт снизу, выше метров на двести пара Йоргуса и Косты. Первыми идут пара работников станции.
Добираемся до пещеры, которая выглядит, скорее, как небольшая площадка в расщелине, прикрытая скальным выступом. Последние пару часов мне дискомфортно в связи с сильной вибрацией всего тела, особенно в костях. Меня немного знобит. Когда встречаю вперёд пришедших ребят, вижу, что Коста тоже бледный, пытается расслабиться, пьёт горячий чай. Я попробовала, но лучше не стало. Йорг и Никос достают свою аппаратуру, начинают замеры полей и излучения. Коста собирает образцы для химического анализа, я пытаюсь настроиться на точку развёртывания. Ребята со станции - Ив и Настасия тоже делают свои замеры.
В конце концов я её определяю, эту точку - эпицентр. Её плотность неоднородна, как будто она содержит внутри себя менее плотную структуру. И ещё я воспринимаю медленные волны пульсации. Мне становится хуже. Изначально мы планировали заночевать здесь, сделав несколько серий измерений. Я тут находиться не хочу, чувствую, что надо валить. Все, кроме нас с Костой чувствуют себя вполне нормально.
Предлагаю ему спуститься на тысячу метров к площадке, где было ещё комфортно и там заночевать. Он соглашается. Обсудили с командой и двинулись вниз.
К началу сумерек мы спустились, чувствую, как отпускает. Поужинали и развернули спальники. Я вымотана, Коста тоже чувствует слабость. Но вибрация уменьшилась до терпимой, мы согрелись. Немного поболтали перед сном. Коста рассказал о своём опыте в аномалии на Северном Полюсе. Он туда ездил на последнем курсе университета, писал работу по данным поездки. Сказал, что там у него не было настолько неприятных ощущений, наоборот, было хорошо, даже эйфория небольшая была.
Раздумывая о том, что же это за штука в эпицентре, я засыпаю.
Просыпаюсь, словно медленно выниривая откуда-то. Коста меня зовёт и растирает руки. Я вся покрыта холодным потом, меня трясёт. Вокруг разливается свечение, с радужными всполохами. Слышу нарастающий гул. Я не могу сидеть, валюсь на бок и вытягиваюсь, раскрывая руки и ноги, как морская звезда, в глазах темнеет, я теряю сознание.
7.
Я просыпаюсь, или прихожу в сознание.
Вокруг всё та же площадка, на мне сверху спальник, как одеяло, под головой рюкзак. Утро, начинается рассвет. Осматриваясь, вижу Косту, он сидит, прислонившись к скале спиной, глаза закрыты. Под носом струйка подсохшей крови. Я, испугавшись, смотрю на его ауру, но ничего не вижу! Восприятие пропало. Я присматриваюсь к его дыханию, вижу еле заметные вдохи-выдохи.
Потихоньку сажусь, чувствую боль в мышцах, во рту сухость. Воспоминания о жутком пробуждении накануне возвращаются.
Я нахожу в рюкзаке воду и пью. Потом ползу к Косте и сажусь рядом, прикасаясь к руке, пытаюсь продиагностировать. Он открывает глаза, несколько секунд смотрит вокруг, видимо, приходя в себя. Его состояние можно назвать потрепанным, но серьёзных повреждений нет.