– А если это действительно так? Вы только представьте! На Земле огромные, неисчерпаемые запасы воды. Все живое состоит из воды. Если существует зависимость нашего состояния от ее структуры, то многие необъяснимые до этого вещи могут стать очевидными. А если вода лишь отображение общего информационного поля? Тогда, расшифровав этот божественный код, мы сможем искусственно создавать воду нужной структуры и, возможно, использовать ее для обратного процесса – процесса непосредственного влияния на матрицу. Не мыслями, не путем непонятной процедуры, которая еще проходит цензуру у высших сил, а прямо так, напрямую, создавать, конструировать наш мир! Строить реальность!
– Погоди, погоди, – не выдержал на этот раз профессор. – Тут ты, мне кажется, чрезмерно увлекся своими фантазиями. Давай-ка вернемся в более рациональную плоскость. Что ты там говорил про кластеры и про фракталы?
– Вспомните морозный рисунок на стекле! – Арсений спустился с небес на землю. – Вспомните снежинки! Чем не фракталы? А ведь при этом не существует двух абсолютно одинаковых снежинок. Что заставляет воду кристаллизоваться в такие необычные, причудливые формы? И почему они всегда разные? Это пока неизвестно. Так давайте найдем ответ на этот вопрос! И я уверен, мы не разочаруемся!
– И как ты себе это представляешь?
– Берем воду, для чистоты эксперимента разбиваем кластеры, добиваемся того, чтобы жидкость существовала в виде отдельных молекул. Это несложно. Достаточно ее заморозить или, наоборот, выпарить, а потом вернуть обратно, в жидкую фазу. Мысленно воздействуем строго определенным образом. Фиксируем состояние воды – например, заморозкой или фотографированием. Разделяем на конкретные кристаллы, выбираем репрезентативный набор произвольных объектов, чтобы обеспечить статистическую достоверность результатов. Загружаем изображения в компьютер, ищем закономерности. Повторяем эксперимент несколько раз. Затем воздействуем иным образом. Опять то же самое – ищем закономерности. Если закономерности присутствуют и при различных воздействиях они разные, а при одинаковых – однотипные, то мы доказали существование эффекта. Останется лишь разработать математический аппарат для его описания.
– Да, не зря говорят: все гениальное просто. Звучит так, что становится странным, почему мы до сих пор до этого не додумались. Несмотря даже на то, что эксперименты Эмото Масару пока не признаны научным сообществом, свойство кластеризации воды кажется мне очень перспективным для исследований. Казалось бы, что идея лежит на поверхности, – Малахов неожиданно замолк на несколько секунд. – Да, очень хорошая идея. Ты знаешь, Арсений, что я не сильно люблю тебя хвалить, потому что твое самомнение и так слишком уж гипертрофированное, но в данном случае справедливости ради необходимо отдать тебе должное! Эта мысль действительно кажется мне перспективной. Ты только не слишком-то задирай свой нос! Я пока хвалю только идею, до реальных практических результатов тут еще работать и работать! Предстоит приложить титанические усилия, прежде чем мы сможем достичь действительно приемлемых результатов со строго научной точки зрения. Но, по крайней мере, это уже что-то. Направление, в котором можно начать движение.
Козырев ничего не ответил, но было отлично заметно, насколько приятна ему похвала учителя, одного из немногих людей, которого он очень уважал и мнение которого для него было, несомненно, важным.
– Основная проблема всех исследований гипотетической памяти воды в том, что свойство это имеет чрезвычайно тонкую материю и практически неуловимо, – рассуждал Малахов. – Ведь действительно, сколько кластеров даже в самой маленькой капельке воды? Огромное количество! Какой из них выбрать? Как они связаны между собой? Может быть, значение имеет не отдельный кластер, не конкретный кристалл, а целый их конгломерат? Или весь объем? Или вообще вся вода сразу? А сколько эмоций в нашем огромном мире! Сколько информации! Как выделить из этой массы единственную? Обеспечить влияние на воду лишь одной из всех одновременно существующих мыслей? Как это все потом обработать, как найти эти закономерности, не пропустить их? Мы ведь даже не знаем, в чем они могут выражаться.
– Я считаю, нужно начать, ввязаться в бой, а там будет видно.
– Пожалуй-пожалуй! – Малахов встал с неудобного кресла и прошелся по комнате, разминая замлевшие члены. Его любопытство естествоиспытателя было наконец-то удовлетворено, и он готов был с удовольствием посмаковать интересную идею, разобрав ее до мельчайших деталей. – Ну хорошо, расскажи мне теперь, как ты все это вытаскивал из своего сна?