– Скажите, Роман Валерьевич, вы действительно считаете, что момент для подобного разговора выбран наиболее удачно? – наконец не произнес, а скорее выдавил из себя полковник.
– Да! – живо отреагировал Жидков, не уловив подвоха в словах начальника. – Вы же знаете, у Козырева сейчас серьезные личные проблемы, ему некогда заниматься делами группы, и я считаю, что сейчас самое время нанести мощный удар по бездарям и дилетантам!
– Вот как?
Если сомнения по поводу личности своего агента еще и оставались у старого разведчика, то теперь они развеялись окончательно. Жидков вновь не сумел угадать внутреннюю позицию Ибрагимова. Идея бить по ослабленному врагу представлялась ему столь логичной и однозначной, что в его подленькой головке не могло зародиться и тени сомнения.
Георгий Александрович размышлял. Его контора частенько использовала подобных людей ради достижения высоких целей, да что там греха таить, нередко допускала в свои ряды проходимцев и подлецов. И все же у него, заслуженного боевого офицера, прошедшего за свою насыщенную событиями жизнь через множество горячек точек, подобные человеческие качества до сих пор продолжали вызывать если не удивление (он успел к этому понемногу привыкнуть), то некоторую брезгливость.
Ибрагимов поднялся из-за массивного рабочего стола и прошелся по кабинету, разминая замлевшие от долгого сидения мышцы и разрабатывая уже немолодые суставы. Он испытывал непреодолимое желание немедленно разорвать этого жалкого, подленького человечка на множество мелких кусочков. Но долгие годы в разведке приучили его не поддаваться мгновенным порывам и никогда не принимать ответственных решений под воздействием сиюминутных эмоций. Разум полковника жестко доминировал над чувствами. Внутри него могло все кипеть и бурлить, но собеседнику даже и в голову бы не пришло, какая буря страстей бушует в этом совершенно спокойном внешне человеке. Единственное, что он периодически себе позволял, – это некоторая пауза в разговоре, которая требовалась ему в особо критические минуты, чтобы полностью подчинить, взять под контроль мозга благородное и трепетное сердце, скрывавшееся глубоко внутри могучего организма. Лишь очень и очень немногие, по-настоящему близкие и родные люди могли иногда, чрезвычайно редко, наблюдать как бушующий поток вырывался на свободу и тогда уже сметал все подряд на своем пути. И никто из них никогда в жизни не хотел бы снова оказаться поблизости от подобного извержения дремавшего долгое время вулкана.
Жидков находился в полной безмятежности, ошибочно принимая возникшую паузу за благоприятный для себя знак. Неискушенному в политических играх человеку и в самом деле могло показаться, что Георгий Александрович искренне заинтересовался идеей своего сотрудника и теперь тщательным образом обдумывает ее, взвешивает различные варианты. Но это было далеко не так. Мало того что Ибрагимов лично был заинтересован в успехе исследований, в достижении эффективного практического результата и не видел ни малейших предпосылок для пессимизма, а уж тем более для прекращения работ сейчас, когда очевидно наметились перспективы грандиозного прорыва. Гораздо сильнее его возмутило то, что Жидков был готов ради собственных амбиций, ради удовлетворения своих низменных эгоцентричных потребностей пожертвовать грандиозным делом, интересами огромной страны, всего человечества, использовать их в качестве разменной монеты в грязной игре, направленной исключительно на личное самоутверждение.
Спокойным голосом, настолько тихим, что подчиненному пришлось напрячь весь свой слуховой аппарат, чтобы не пропустить сказанное, полковник произнес:
– Роман Валерьевич, я требую, чтобы в своих действиях вы впредь руководствовались не своими личными интересами, а той истинной целью, которую поставило вам руководство, назначая на столь ответственный пост. И я вас в последний раз предупреждаю, что более не допущу в зоне своей ответственности никаких грязных инсинуаций, направленных на дискредитацию работы группы и дестабилизацию обстановки внутри научного коллектива. И это не угроза. Угрозы, как известно, никогда не исполняются. Я вышвырну вас немедленно, если подобное повторится. А пока подыщем вам работу поспокойнее. Для этого задания вы явно еще не готовы. Это все. Свободны!
Жидков не вышел, а буквально вывалился из кабинета, спотыкаясь, сшибая мебель на своем пути и задевая за дверные косяки. Столь неожиданная жесткость полковника застала его врасплох. Спокойное и довольное лицо, ожидавшее как минимум похвалы руководства, перекосила гримаса ужаса, когда до него дошел весь смысл произнесенных слов.