– Да нет, ну что вы, – поспешно возразил юноша, – я и не думал. Я даже, скорее наоборот, как-то сблизился с Ним во время всех этих печальных событий. Хотелось, знаете ли, пообщаться с кем-нибудь, поделиться своими переживаниями. И мне кажется, что Он сильно помогает, поддерживает меня.
– Видишь ли в чем дело, – продолжил начатую ранее мысль Малахов, – с моей скромной точки зрения, наши макрофизические законы, которые мы пытаемся постичь со времен Архимеда и Ньютона, всего лишь энергетически наиболее выгодный способ существования мира. Нарушить эти законы непросто, но в принципе возможно. Другими словами, если ты кинул камень, то он полетит на землю по параболе. Это, так сказать, картина на макроуровне. Мы ее наблюдаем, фиксируем закономерности, анализируем, выводим математические уравнения движения, проверяем многочисленными экспериментами и в итоге приходим к строгому закону. А если по какой-то причине камень отклонился от своей траектории, и мы это заметили? Хоть это и бывает чрезвычайно редко. Тогда мы удивляемся, списываем все на погрешность условий эксперимента, называем статистическим выбросом, выкидываем из анализа и так далее. Потому что не видим реальных причин, вызвавших подобное необычное поведение камня, и не можем обеспечить повторяемость опыта с учетом влияния этих неизвестных причин. На микроуровне все происходит совершенно иначе. Фундаментальные частицы, из которых состоит камень, исчезают, а новые возникают в другом месте по строгому предписанию акашапраны. Но это новое место в подавляющем большинстве случаев в соответствии с принципом минимизации энергии как раз такое, что мы и наблюдаем на макроуровне наши известные физические законы. Если изменить информацию в матрице, то частицы начнут рождаться в других местах. Камень полетит выше или ниже, превратится в букет цветов или и вовсе растворится в воздухе. Это ничему не противоречит, просто для этого потребуется затратить больше энергии. Мы просто не знаем, как на это повлиять. Но наша некомпетентность не означает принципиальную невозможность таких явлений. Если научимся менять информацию в акашапране, неограниченные возможности откроются перед человечеством!
Козырев считал точно так же, но как приятно иногда получить подтверждение своим мыслям от другого человека, лишний раз убедиться, что ты на правильном пути.
Арсений остервенело набросился на работу. Оставалось три месяца до часа икс, когда банк начнет требовать денег. У него не было ничего: ни экспериментальной базы, ни людей, ни средств. Отсутствовала даже большая часть из его же собственных открытий и достижений: все то, что он не успел скопировать, спасти в момент ликвидации научной группы «Вихрь». Только собственная голова, ручка, бумага да личный компьютер. Ах да, еще у него была безусловная и безоговорочная помощь и поддержка друга и учителя.
Под его чутким руководством и за неимением других вариантов Козырев начал оттачивать свои навыки, приобретенные в многочисленных осознанных сновидениях, применительно к реалиям нашей жизни. Учился воздействовать на акашапрану напрямую, посредством собственного разума, без помощи хитроумных приборов и изобретений. Конечно, такого рода эксперименты давали слишком много возможностей для неоднозначного толкования результатов. Основная проблема, с которой пришлось столкнуться, – значительная разница во времени между экспериментом и возможностью наблюдения, анализа его результатов. Предсказать срок исполнения сделанного «заказа» практически не удавалось. Иногда сложнейшие на первый взгляд желания исполнялись молниеносно, настолько быстро, что возникало сомнение в наличии причинно-следственной связи с «заказом». А иногда, наоборот, попытка реализовать простейшие намерения не давала никакого видимого результата. Или же он происходил в тот момент, когда ученый уже терял надежду на благоприятный исход. Несколько «заказов» не осуществилось вовсе, и было непонятно, что это – ошибка в их реализации или же длительная временная задержка. Нужно было срочно искать возможность ускорить или хотя бы научиться с приемлемой точностью предсказывать сроки наступления ожидаемых событий.
Эти эксперименты над собственным сознанием вообще сложно было назвать исследованиями с точки зрения современных строгих научных подходов. У Арсения и самого нередко возникало ощущение, что он занимается не развитием науки, а утонул в каких-то шарлатанских практиках, уподобился новоиспеченным гадалкам, магам и чародеям, коих развелось множество в смутные девяностые.