– Да, Арсений, за твоим полетом фантазии мне не угнаться. Могу только похвалить. Давай действуй! Размышляй дальше, придумывай, твори!
– Я бы, может, и рад этого не делать, да не могу уже. Помните, как сказал Эйнштейн: «Есть только два способа прожить свою жизнь. Первый – так, будто никаких чудес не бывает. Второй – так, будто все на свете является чудом». Похоже, я прочно увяз во втором. – Он кинул взгляд на шикарные старинные часы, подарок благодарных учеников. Часовая стрелка приближалась к десяти. – Однако что-то мы засиделись, Евгений Михайлович, не пора ли нам по домам?
Они расстались с сожалением, как всегда бывало после их любопытных, взаимно интересных дискуссий. Кроме пользы оба получили немалое удовольствие от беседы. Теперь, по дорогое домой, Малахов прокручивал в голове новые сведения, полученные от своего талантливого ученика, а Козырев думал, как преодолеть новые сложности и проблемы, обозначенные перед ним мудрым и прозорливым учителем.
Арсений вернулся с работы и сразу же, с порога, услышал громкий детский плач. Он зашел в комнату. Вика сидела на кушетке и безуспешно пыталась убаюкать Снежану. Крайняя степень усталости легко угадывалась по их лицам. Молодой человек подошел к девочкам, поцеловал сначала дочку, затем жену.
– Привет! – Вика явно обрадовалась появлению мужа.
– Давно плачет?
– Да, больше часа уже. Колики. Измучилась, бедняжка.
– Сейчас я тебя сменю, только помою руки и переоденусь.
– Ты голодный?
Он утвердительно кивнул.
– У меня все готово, осталось только накрыть на стол.
Они поужинали, поочередно передавая друг другу плачущую дочурку. Приступы становились все реже и слабее, но иногда возникшую было тишину все еще нарушали громкие крики ребенка. Арсений притащил в спальню большую диванную подушку, удобно расположился полулежа, взял Снежану на руки и положил к себе на живот, чтобы тепло его тела согревало маленький животик ребенка. Ее головка лежала на его локте, свободная рука надежно удерживала спинку малышки.
Вика, завершив последние хлопоты на кухне, тоже забралась на большую двуспальную кровать и устало примостилась на плече мужа. Свет от тусклого светло-зеленого ночника создавал в спальне таинственный полумрак. В промежутках между приступами детских колик в комнате становилось очень тихо, и измученные суетливым днем родители с удовольствием наслаждались благоговейной тишиной. Они негромко переговаривались, обсуждая последние события, и неторопливая, спокойная речь мамы с папой действовала на девочку успокаивающе.
– Расскажи нам еще что-нибудь, – попросила Вика, – видишь, как ей нравится звук твоего голоса.
– Что же мне вам рассказать?
– Не важно что, просто говори о чем угодно. Расскажи нам какую-нибудь сказку.
– Сказку? Ну хорошо, я попробую. Только я никогда раньше не сочинял сказок. Так что не обессудь, ежели что не так.
Вика еще сильнее вжалась в плечо любимого и натянула по самые уши мягкий, теплый плед. Арсений говорил первое, что придет в голову, вспоминая и переплетая немыслимым образом всплывающие в голове разнообразные факты, гипотезы, предположения.
– Давным-давно на далекой-предалекой волшебной планете, в самом центре галактики, среди множества красивейших звезд, жил да был и ни о чем не тужил один замечательный народ. Планета называлась Ари́я, а жители ее гордо именовали себя ари́ями. Все они были представителями славной белой расы, состоящей из трех древнейших родов: росичей, словенов и святорусов, живущих между собой в дружбе, любви и согласии. И все было прекрасно на этой чудесной планете. Три разноцветных солнца заботливо обогревали и освещали ее поверхность. Когда одно солнце клонилось к закату, второе уже достигало зенита, а третье только-только, едва-едва показывало свой первый лучик из-за горизонта. И не было на этой планете ни зимы, ни ночи, ни холода, ни тьмы, а всегда только один сплошной летний день. И состоял он, в отличие от наших земных суток, из трех разноцветных промежутков: сперва на планету приходил красный день, потом он постепенно становился желтым, ну а тот, в свою очередь, сменялся голубым. А затем снова красный. По цвету каждого из трех солнц. И так по кругу, от начала времен и во веки веков!
Эта волнующая игра света придавала Ари́и всевозможные оттенки необычайной красоты. Чем выше над горизонтом поднималось одно из трех светил, тем сильнее преобладал его цвет в красках волшебного мира. Яркий голубой, получая первую, едва заметную порцию нежно-розовых лучей, становился сначала синим-синим, а затем слегка фиолетовым. Когда же поднималось выше красное солнышко, все вокруг насыщалось пурпурным цветом. Вскоре голубого в дневном свете почти не оставалось, а над горизонтом появлялся огромный желтый круг – это солнце было больше и ярче прочих. Оно быстро захватывало власть над поверхностью планеты, окрашивая все вокруг радостными желто-оранжевыми тонами. Чем дольше длился день, тем больше становилось желтого и меньше оранжевого цвета. Потом, будто из ниоткуда, вновь возникали ярко-голубые лучи и, проведя планету через все оттенки зеленого, полностью завладевали миром на несколько арийских часов.