Они встретились посреди шумной, многолюдной станции в самый час пик. Каждый приходящий поезд извергал на платформу пеструю, разноликую толпу, которая быстро расползалась по переходам и эскалаторам. Затем вестибюль постепенно наполнялся новыми людьми, которые вскоре за какие-то секунды полностью сменялись только что прибывшими пассажирами. Через минуту подземелье наполнялось неимоверным грохотом очередного проходящего состава. Затем громкий казенный голос диктора и снова звук набирающих скорость вагонов. Потом несколько секунд относительной тишины.
О том, чтобы нормально пообщаться в подобных условиях, не могло быть и речи. И хотя Козырев стремился покончить с неприятным разговором как можно быстрее, вынужден был согласиться поискать местечко поспокойнее. Они прошли мимо зияющего чернотой пруда, обильно засыпанного вдоль берегов пожухлой, потемневшей листвой, и расположились в небольшой чешской пивной поблизости от Покровских ворот.
Официант принес меню, молодые люди сделали заказ. В ожидании напитков и еды они молчали. Болтать ни о чем не хотелось, перейти к главному никто не решался. Наконец Арсений не выдержал:
– Ты хотела о чем-то поговорить? Даже не знаю, есть ли что обсуждать.
– Тебе что же, нечего мне сказать?
Козырев изобразил непонимающую гримасу и неопределенно пожал плечами.
– Считаешь, что ты ни в чем не виноват передо мной?
– Если я перед кем и виноват, то скорее уж перед своей женой, чем перед тобой.
– Прекрасно! Значит, ты лишь использовал меня? Удовлетворял свои низменные природные инстинкты? И никогда ничего не чувствовал? И все мои стихи были тебе до… Я же тебе поверила, я свою душу перед тобой открыла!
– Свет, ну зачем ты это все начинаешь? Ты хочешь, чтобы мы напоследок наговорили друг другу гадостей?
– Я просто хочу понять! Со мной еще никогда в жизни никто так не поступал! Хотя у меня еще никогда в жизни не было человека, к которому я относилась бы так, как к тебе… Так хорошо относилась бы… Я же… Я же всей душой к тебе, – девушка не смогла сдержать слез, но быстро взяла себя в руки, достала из сумочки носовой платок и аккуратно промокнула им уголки глаз.
Арсений оставался холоден. Неловкую паузу вовремя прервал официант. Он принес свежее пиво. По холодному, запотевшему стакану стекали капельки конденсата, от чего напиток казался еще более желанным. К пиву в красивой высокой вазочке прилагались длинные стержни гренок из ржаного хлеба, соблазнительно источавшие дразнящий аромат чеснока. Они сделали по большому глотку. Светлана немного успокоилась.
– Арсений, а ты уверен… Ну что нам действительно стоит все прекратить?
– Свет, не начинай…
– Нет, ну почему, ну послушай, прошу тебя! Я ведь никогда от тебя ничего не требовала! Просто возможность иногда видеть тебя, ощущать близость твоего тела. Я не создана для постоянных отношений, я это знаю. Поэтому ни на что не претендую. Чего ты так испугался? Твоей семье с моей стороны ничего не угрожает!
Арсений хотел было что-то сказать, но девушка его остановила.
– Пожалуйста, дай мне договорить! Понимаешь, я никогда не встречала мужчину, который бы… Который бы так… Который сумел бы так заинтересовать меня. Меня всегда окружала толпа ухажеров, но ни один из них ничего для меня не значил. А потом появился ты. Уже на первой лекции я поняла, что пропала. Твоя внешность, твой голос, твоя манера держаться! В твоем облике все говорило, не просто говорило – кричало: я сам по себе, я сила, я мудрость, я характер! Я самец!
Козырев смутился:
– Признаюсь, я всегда считал себя незначительным забавным эпизодом в твоей жизни.
– Это не так! Может быть, иногда это так и выглядело. Но я просто не знала, как нужно с тобой себя вести. Ведь я всегда, всю свою жизнь, просто выбирала наилучшего из всех моих поклонников и… просто позволяла ему чуть больше, чем остальным. А ты, ты же совершенно не обращал на меня никакого внимания! Что же мне оставалось? Я вела себя так, как привыкла, как умела! Мне показалось, что у нас могло что-то получиться, и вдруг я потеряла тебя! Ты просто пропал! Не позвонил! А ты знаешь, знаешь ли ты, как я ждала твоего звонка, как я страдала? Думал ли ты вообще обо мне? Но я смогла, я смирилась. Когда я уже считала, что смогла стереть, вычеркнуть тебя из своей памяти, ты вдруг снова возник в моей жизни! Уже женатый, уже с детьми… Все, все чего я достигла с таким трудом, какая-то видимость покоя, душевного равновесия, все рухнуло в одну минуту, когда ты вошел в приемную Корнейчука.