Но в последнее время стало сложнее. Ты, наверное, слышал, как я намучался с предыдущим директором и сколько сил мне стоило свалить его! Он буквально перекрыл мне кислород, ограничил доступ к моим средствам, хотя даже представления не имел о моем существовании. И что же мне оставалось делать?
«А ведь прежний директор, судя по всему, был неплохим человеком. Жаль, такие обычно не способны ужиться с нынешней властью», – с грустью подумал Козырев и продолжил чтение документа.
Теперь там подвисли десятки ярдов денег, для вывода которых у меня остается совсем мало времени. Не дай Бог, со дня на день предприятие реорганизуют, преобразуют в полностью государственную форму собственности и все мои денежки попадут в бюджет, то есть практически канут в Лету!
И вот в тот самый момент, когда я наконец-то все уладил, все устроил, все подготовил к выводу в надежное место столь огромной денежной массы, эта тупая паскуда начинает капризничать! Это что такое и как это, я тебя спрашиваю, понимать?!?!
Я тебя очень прошу, Ларик, во имя нашей с тобой дружбы, приструни эту свою мегеру, ибо, клянусь здоровьем, если она еще раз откроет в мой адрес свой похабный ротик, я заткну его тем, чем и положено затыкать подобные полости женского тела! Причем заткну раз и навсегда!
P. S. Ты меня, конечно, извини, за излишне резкий стиль письма. Уверен, ты все правильно поймешь. Нужно было выпустить пар. Однако сейчас скажу совершенно серьезно: впоследствии от обоих придется избавиться. Как бы тебе ни был дорог Корнейчук и его дражайшая зазноба.
Козырева поразила степень морального падения некоторых власть имущих и одновременно восхитил масштаб проворачиваемых афер. Как человек не глупый, он не мог не оценить изящество преступной схемы, несмотря даже на то, что у него лично подобные поступки вызывали глубокий праведный гнев.
Ситуация, в принципе, прояснилась, но вот как ее использовать в интересах «Меркурия», Арсений пока не знал.
Получалось, что и Татаринов, и Леонидов, сами оставаясь по большей части в тени, проворачивали чужими руками грязные махинации. Они лоббировали нужные им законы и постановления, они протаскивали своих людей на ключевые должности, уводили из государственного бюджета миллиарды и миллиарды рублей и умудрялись при этом находиться в числе политической элиты долгие годы, при том с незапятнанной репутацией.
Испортить репутацию, особенно обладая такими сведениями, обычно дело несложное, однако идти прямиком, напролом Козырев не рискнул. Ведь по сути, кроме текста двух злополучных писем, предъявить основным фигурантам аферы было нечего. Никаких копий, а уж тем более подлинников официальных документов. Никаких фактов, которые можно было бы легко проверить и представить на суд общественного мнения. Анонимное послание? Да кто на него обратит внимание? Даже если он назовет свое имя – придется раскрыть способ получения материалов, а потом еще долго и упорно доказывать подлинность писем с мизерными шансами на успех.
В какой-то момент Арсений поймал себя на мысли, что как он ни старается, полностью изменить способ собственного мышления в условиях реального мира он пока не в состоянии. Умом он прекрасно понимал, что жесткое ситуативное поведение может оказаться самим длинным путем к желаемой цели, но переломить, нет, не мышление, скорее привычку мыслить именно так, пока не получалось. Как-то не умещалось в его сознании, что ему самому и делать-то ничего не нужно, остается лишь заказывать и ждать исполнения. В итоге он плюнул, решил не насиловать понапрасну мозг, разумно рассудив, что одно другому не мешает. Поскольку безвольно сидеть сложа руки было просто-напросто скучно, он предпочел параллельно с этим двигаться старым, проверенным годами способом. Идти к цели напролом прямой дорогой. В конце концов, вполне могло оказаться, что именно этот путь и является тем единственно возможным, коль уж скоро так или иначе именно он и реализуется в реальности. Ведь что-то вызвало эту скуку, что-то заставило поступить именно таким образом. Теперь Арсений твердо знал, что даже собственное поведение по сути своей всего лишь один из винтиков в гигантской машине, направленной на исполнение его желаний. И сделав заказ, у него уже нет ни малейшего шансов избежать когда-то выбранной им судьбы. Загаданное реализуется в реальности с фатальной неизбежностью.