Он, в свою очередь, многое мог рассказать ей о мужчинах. Кто они такие, чего хотят от жизни и что следует ожидать от них в той или иной ситуации. К чему может привести в итоге тот или иной ее поступок, как на него отреагируют представители сильного пола. Моментально разоблачал любые, даже самые хитроумные, хорошо замаскированные интриги.
Она ему нравилась как женщина, он, безусловно, впечатлял ее как мужчина. Но оба при этом не стремились сломать некогда возникший барьер приятельских отношений и перейти границу обычной дружбы. Но они были молодыми, здоровыми людьми, слишком много времени проводили вместе, и однажды это почти случилось. Оба были изрядно пьяны, окружающая атмосфера располагала, природа требовала. Она села к нему на колени, он приобнял ее. Их взгляды встретились, губы сомкнулись в поцелуе, страсть захватила и понесла вперед по бурной, неуправляемой реке желания. И все же каким-то чудом в тот раз они смогли устоять. Что их тогда удержало – неизвестно. Какая-то неведомая, иррациональная сила, но в один момент оба вдруг почувствовали, что все, или они сейчас, немедленно остановятся, или уже никогда больше не смогут вернуть те необычные, удивительные отношения, которые между ними сложились. И они смогли найти в себе силы прекратить начатое. Буквально вырвать из себя охватившую было похоть. И хотя наутро обоим было неловко за случившееся и каждый внутренне чувствовал необъяснимую вину, довольно быстро инцидент забылся, и они даже могли вспоминать его впоследствии с улыбкой, не испытывая и тени смущения.
Глава 23
Арсений не раз удивлялся, насколько порой фамилия точно отражает суть человеческого характера. Фамилии появились не так давно, если не рассматривать незначительный пласт дворянских и боярских родов, то в основной своей массе эти семейные прозвища получили распространение лишь после отмены на Руси крепостного права. Потребовалось в срочном порядке идентифицировать освободившихся крестьян, которых теперь уже нельзя было величать просто Миколой или Авдотьей. Ведь если в пределах одного поместья еще как-то получалось с этим разобраться, то в масштабах всей страны подобное положение могло привести к совершенной неразберихе и многочисленным злоупотреблениям.
Новые фамилии часто давались по имени отца или деда, в соответствии с ремеслом, по месту рождения или проживания. Но наиболее ярко и точно обычно определяют своего обладателя те из них, которые были даны на основании какой-нибудь яркой черты характера одного или нескольких из его предков.
Артур Козлородов не являлся исключением из этого правила. Напротив, он с гордостью и достоинством носил родовое прозвище, каждым своим поступком подтверждая справедливость брошенной кем-то однажды, давным-давно меткой фразы. Древний острослов необычайно точно когда-то окрестил представителей подленького семейства, но в силу своей интеллектуальной ограниченности Артур не мог постичь нелицеприятной иронии и по праву считал себя главным продолжателем старинного рода. Во всех смыслах этого слова.
Козырев не знал фамилии того самого продажного мента со станции «Щелковская» московского метрополитена. Но даже если бы и знал, сейчас, основываясь на недавно открывшихся ему знаниях, уже не был бы столь категоричен в своих оценках. Что тут было причиной, а что следствием? Генетика, передавшаяся через сотню поколений и до сих пор навязывающая потомкам стиль их жизненного поведения? Поверить в это довольно сложно. Может быть, рождаясь, душа человеческая не случайно получала именно эту, конкретную семью, наследуя вместе с родителями также и их фамилию в строгом соответствии с непреложными законами кармы. Или же наоборот, сама фамилия, данная некогда по заслугам, влияет теперь в той или иной степени на каждого своего носителя, концентрируя мысли в одном, вполне определенном направлении и вызывая, таким образом, неизбежную реакцию акашапраны. Отсюда и характер, и мотивы и желания – эти внешние проявления скрытых, невидимых человеческому глазу механизмов мироустройства.
Не обладая никакими особенными способностями, ленивый и недалекий от природы, Артур особенно ревностно относился к чувству собственного достоинства и всегда чрезвычайно болезненно реагировал на любые попытки его ущемления.
С самого детства, и в саду, и в школе, взрослые довольно быстро понимали, что связываться с не вполне адекватным, закомплексованным, зацикленным на своем личном эго ребенке, обходится дороже для собственных сил и нервов, поэтому просто махнули на него рукой. Каждый из них после нескольких безуспешных попыток неизбежно приходил к мысли, точно характеризуемой грубой пословицей: «Не тронь дерьмо, не будет вони». Так он и рос, не заботясь ни о чем более, кроме трепетной защиты собственных прав.