По аудитории прокатился недовольный гул.
– Господа, я прошу понять меня правильно. Теоретические выкладки довольно сложные, следить нужно внимательно. Каждый последующий вывод основывается на предыдущих предпосылках. Если во время лекции постоянно открывается дверь, то и дело заходят новые люди, они не только сами не сумеют впоследствии наверстать, но и будут отвлекать своих товарищей, будут меня сбивать с мысли. Если уж так стоит вопрос, то давайте лучше договоримся сразу: предлагаю начинать на десять минут позже, но работать с одним перерывом вместо трех. А кто опаздывает, пусть сразу приезжает на следующую пару. Думаю, так будет справедливо.
Немного пообсуждав предложение, аудитория согласилась.
– А если опоздавший назовется не своим именем, вы же сразу всех не запомните, – вновь выступил бойкий парнишка.
– Это маловероятно. По статистике, в большинстве своем люди вполне адекватны. Особенно в интеллигентной среде, к коей я вас как студентов столь сложной специальности, безусловно, причисляю. А адекватные люди не допустят подобного поступка. Если, конечно, они не ополчились все разом на какого-нибудь одного своего сокурсника и не устроили ему всеобщий бойкот.
– А если все ополчились?
– Значит, так ему и надо!
Дискуссия уже явно касалась чисто гипотетических предположений, и ее следовало немедленно возвращать в прежнее деловое русло. Козырев резко сменил тему.
– Теперь поговорим о критериях оценки. Поскольку в конце семестра каждый балл может сыграть большую, даже решающую, роль, то единица тоже будет считаться значимой оценкой. Я буду ставить ее в том случае, если мне удастся обнаружить в решении хотя бы одну здравую мысль.
– А двойка, если две здравые мысли?
– Нет, для двойки таких мыслей должно быть значительно больше, – улыбнулся Арсений. – И коль уж пошел такой разговор… Тройка – это когда в целом человек представляет решение, но до конца довести не смог. Четверка – все решено, но есть замечания. Ну а пятерка – значит, все идеально. К мелким недочетам я не придираюсь.
Козырев закончил свою речь и сделал небольшую передышку. Внимательно осмотрел собравшихся студентов. Теперь он начинал различать их лица. Поначалу аудитория представлялась ему единой враждебной толпой. «Не все так страшно, – подумал он, – привыкну». Немного отпустив поводья, которыми он держал себя в наивысшей точке эмоционального напряжения и умственной концентрации, он снова обратился к своим первым ученикам:
– Ну что, есть еще вопросы по организационной части?
Вопросов не было. Выдержав паузу, он продолжил:
– Тогда я расскажу вам о том, что можно и что нельзя на моих занятиях. Можно включать и использовать мозги, можно прерывать меня в любой момент, если что-то непонятно, и задавать любые вопросы. Хочу, чтобы вы сразу для себя уяснили: глупых вопросов не бывает, бывают глупые ответы. Поэтому прошу, не стесняйтесь и ни в коем случае не бойтесь показаться тупыми или невеждами. Вы учитесь, не понимать и переспрашивать для вас – это нормально. Пользуйтесь моментом. На экзамене мы поменяемся местами, и поверьте, я вас жалеть не стану. Вот тогда вам действительно будет неловко, если вы не сможете ответить на мой простой вопрос. Можно высказывать любые идеи, идеи приветствуются и поощряются, как и любая разумная инициатива. Даже если они противоречат мнению преподавателя. Можно помогать товарищам, можно использовать любую дополнительную литературу. Другими словами, можно все, что способствует углублению и укреплению ваших знаний. Все, что ведет к противоположной цели, запрещено. Задача у нас с вами одна – необходимо, чтобы вы как можно лучше усвоили предмет. Стремитесь выполнить ее наилучшим образом, и мы с вами обязательно найдем общий язык. На этом вводную часть лекции считаю завершенной, давайте теперь перейдем от лирики к физике.
Студенты зашуршали тетрадями, принялись дружно доставать ручки и карандаши.
– Итак, наша первая тема «Уравнение Лапласа в сферических координатах».
Аудитория погрузилась в напряженную рабочую атмосферу, внимательно вслушиваясь в каждое слово молодого лектора.
Арсению чудом удалось достать билеты на спектакль «Варвар и Еретик» в театр имени Ленинского комсомола, или, как его коротко называют в народе, «Ленком». Раздобыть билеты в обычных кассах в то время представлялось практически невозможной задачей, приходилось втридорога перекупать их у спекулянтов. Все без исключения постановки театра пользовались огромной популярностью, а Козыреву непременно хотелось произвести на новую знакомую самое яркое впечатление.