Они встретились в метро на «Пушкинской». Несмотря на то что Арсений приехал вовремя, даже немного раньше, Юля уже ждала его. Еще издалека, в шумной и пестрой толпе суетливой станции московского центра он приметил девушку, которая отчетливо выделялась своей грациозностью и невольно приковывала взгляды проходящих мимо мужчин. Пожалуй, если бы из всех присутствующих в тот момент кандидатур ему предложили выбрать любую, он остановил бы свой выбор именно на ней. Хотя подходящих девушек было превеликое множество. В этот час станция больше походила на кишащий людской муравейник. Поезда приходили и уходили, сплошной людской поток вываливался из вагонов на платформу и устремлялся к переходам на другие станции. Не меньшие их массы следовали и в обратную сторону. Пассажиры произвольно меняли направление движения, перемешивались между собой, ускорялись и притормаживали, сталкивались и расходились. Среди всего этого живого и бушующего моря, подобно спокойной заводи тихой, закрытой бухты, тут и там располагались небольшие островки неподвижных людей, кого-то или чего-то ожидающих. Основное течение плавно огибало их, и только некоторые особо нетерпеливые торопыги искусно лавировали между, пытаясь выиграть пару-другую лишних секунд.
Приметы девушки, которую сразу выхватил из толпы заинтересованный взгляд Арсения, вполне подходили под полученное им накануне описание, и он воодушевленно, с надеждой предвкушая приятные перспективы, поспешил прямо к ней, с трудом продираясь сквозь бурлящую толпу.
– Девушка, извините, а вы случайно не Юля?
– Юля, – с улыбкой ответила та, – а вы, наверное, Арсений?
– Да! – с радостью констатировал юноша. – Привет!
– Привет! – девушка внимательно рассматривала незнакомца. Было заметно, что и она тоже вполне удовлетворена первым впечатлением.
Мать Арсения оказалась совершенно права. В вопросах женской внешности она определенно заслуживала доверия. Юля и впрямь выглядела настоящей красавицей. Довольно высокая, примерно метр семьдесят пять. Немного вьющиеся русые волосы доставали почти до поясницы. Выразительные крупные голубые глаза, длинные стройные ноги, узкая, почти осиная, талия и упругая полная грудь. Арсений очень удивился, что столь яркая девушка не имеет постоянного молодого человека. «Уверен, что у нее куча поклонников», – подумал он про себя, подспудно оценивая собственные шансы на успех.
– Ну что, пойдем? – юноша показал рукой в сторону эскалатора, и они тут же влились в плотную людскую массу. Живой поток с готовностью подхватил их и стремительно увлек за собой вперед, к новым, едва-едва зарождающимся отношениям.
С первых же минут общения они как-то сразу расположились друг к другу. Арсений, как всегда, шутил, Юля непринужденно и искренне смеялась. Вспоминали учебу в университете, пытались отыскать общих знакомых. Но факультеты у них были совершенно разные, знакомые не находились. Зато уж общую специфику своей альма-матер они обсудили сполна. Козырев рассказал несколько смешных и интересных историй из своей студенческой жизни, связанных в основном с пребыванием в колхозе на картошке. Юля рассказала про свое увлечение танцами. Так за разговорами дорога пролетела незаметно, и они с некоторым удивлением обнаружили себя уже в театре, у самого входа в зрительный зал.
Несмотря на то, что «Ленком» по праву являлся одним из самых посещаемых культурных заведений столицы, а может быть, как раз именно поэтому, зрительный зал у него был очень тесным. Вероятно, администрация театра, чтобы хоть как-то увеличить вместимость и удовлетворить тягу народа к прекрасному, постаралась впихнуть в старое помещение максимально возможное количество мест. Арсений со своим ростом едва протиснулся между рядами, а сев в кресло, к немалому огорчению понял, что коленки его, оказывается, совершенно не желают помещаться в проходе. Никаким доступным образом. Кое-как раскорячившись между рядами, он заметно погрустнел. Перспектива провести больше двух часов в столь неудобном положении совершенно его не привлекала.
Но он мигом забыл про все неудобства, едва начался спектакль. Любовь народа к «Ленкому» была не случайной и не являлась данью переменчивой моде. Игра актеров прекрасно раскрывала на сцене всю глубину произведения Достоевского – великого русского мастера сложных эмоциональных и духовных переживаний. Юля тоже увлеченно следила за перипетиями сюжета, полностью погрузившись в происходящее на сцене.