– Хорошо, правда? – нежно спросила Вика.
– Ага, здорово! – согласился Арсений.
– Хочу всю жизнь быть рядом с тобой, как сейчас! И никогда-никогда не расставаться!
Юноша не ответил. Вместо этого он осыпал девушку горстью свежего снега, навалился на нее всем телом, еще сильнее вдавив в глубь большого сугроба, и принялся осыпать поцелуями. Снег забивался за шиворот, в рукава, попадал в глаза, нахально лез в самые уши. Жар поцелуев ярко контрастировал с его обжигающим холодом. Арсений перевернулся на спину и затащил Вику на себя сверху. Она села на него и пристально посмотрела прямо в глаза. Многозначительная пауза длилась несколько секунд, но он стоически выдержал этот испытывающий, прожигающий взгляд. Наконец, она засмеялась, засыпала все его лицо нежной морозной порошей, быстро вскочила и побежала прочь.
– Ну, погоди! – грозно закричал тот. – Сейчас я тебя догоню!
Какое-то время они бегали вокруг лавки, на которой расположились Надежда и Вольдемар. Вика заметно уступала Арсению ростом, а потому двигалась более юрко и ловко. Ей запросто удавалось уворачиваться от его длинных, неуклюжих рук. Изрядно измотанный юноша решил призвать к мужской солидарности:
– Вовчик, ну что ты сиднем сидишь? Давай, хватай ее! Вон она, только руку протяни!
Вольдемар улыбался и ничего не делал. То ли стеснялся, то ли действительно не понимал, чего от него хотят. Наконец, запыхавшийся Арсений, признав свое поражение, устало плюхнулся на лавку рядом с ними.
– Эх, Вовчик! Не понять тебе широкой русской души!
– Ничего, – заступилась за своего жениха Надежда, – главное, чтобы мою душу понимал, правда, милый? А с русской душой я как-нибудь и сама разберусь.
Из-за угла дома показались Борис с Лерой.
– Эй, молодежь! Мы тут такую классную ледяную горку обнаружили! Айда кататься!
– На чем? На попе, что ли? – скептически проворчала Ирина.
– Конечно, на чем же еще? Кто не хочет на попе, может на пузе! Пойдем, там полно всяких фанерок и картонок!
Ночные приключения продолжались.
Горка действительно оказалась на редкость добротной. Довольно высокая деревянная конструкция имела крутую лесенку с одной стороны и пологий, покрытый льдом желоб с другой. Сразу же в конце желоба плавно начинался небольшой естественный склон. Ледяная трасса продолжалась на склоне и делала там довольно крутой поворот направо. Высокие снежные бортики надежно защищали от возможного вылета наружу. В самом низу спуск завершался длинной горизонтальной ледяной дорожкой. Чувствовалось, что всю ночь горка пользовалась большой популярностью, но под утро людей на ней уже почти не осталось. Друзья катались по одиночке, парами, четверками и даже несколько раз съехали все вместе, ввосьмером.
Надя решила съехать одна, Боря с Лерой поспешили за ней, не рассчитали, стремительно нагнали и Борис случайно, но сильно попал ногой по Надиной лодыжке. От резкой и пронзительной боли девушка заплакала.
– Извини, пожалуйста, – Боря виновато стоял перед ней и неумело пытался подобрать слова. – Надь, я не хотел. Честно! Ты мне веришь?
– Блин, Минин, почему с тобой всегда так? Надо же аккуратнее! – злилась Надя от боли.
Пришлось всем возвращаться, время приближалось к восьми утра, друзья разбрелись по своим комнатам и завалились спать. Встретились за обедом невыспавшиеся, но довольные. Надя, правда, заметно хромала, опираясь на руку Вольдемара. Борис, чувствуя свою вину, встал им навстречу, отодвинул стул и помог сесть.
– Как нога?
– Ничего, все нормально. Перелома, к счастью, нет. Только синяк большой и опухла немного. – Девушка все еще злилась на него. – Борь, вот почему, как с тобой свяжешься, так обязательно хорошее дело превратится черти во что!
– Надь, ну правда, ну сколько уже можно дуться! Я же не специально, и я же извинился!
– Да ладно, чего уж с тобой делать! Придется простить.
– Ничего, – примирительно сказал Арсений. – Будем считать это неизбежной платой за отличный новогодний вечер. Давайте скажем Наде спасибо, ведь на этот раз именно она заплатила за всех нас своей ушибленной ногой. Могло быть и хуже! Вон, вспомните, травмпункты всегда обычно переполнены после праздников.
– Козырев, тебе не кажется, что я как-то уж слишком часто плачу за вас своим здоровьем?
Это была чистая правда. Надя почему-то притягивала к себе подобные неприятности.
– Ну что мне для тебя сделать? – он по-дружески приобнял ее за плечи и с улыбкой чмокнул в щечку. – Хочешь, в следующий раз я специально сам себя покалечу, только чтобы ты не страдала больше?