Демьян кивнул, но злость не унималась. Всё вокруг казалось на грани: каждое «о, слышала?» в коридоре, каждый шёпот — маленький нож в спину. Он хотел сорваться, закричать, показать всем, что никто не смеет с ним играть в эти игры.
Он посмотрел на Элли. Она сидела, как будто мир вокруг её не касается, плечи расправлены, но глаза пустые. И именно это зажгло его гнев ещё сильнее. Он бы хотел, чтобы она не видела его настоящим, лучше бы осталось как было «Кузнецов, проблемный».
– После пар репетицию устроим, – сказал Назар, словно читая его мысли. – Подтянем бас, ударные. Забудешь про всё это дерьмо.
– Может… – прохрипел Демьян, но слова звучали с явным раздражением. Внутри него всё кипело: злость на шёпот, на людей, на ситуацию с Эллиной, на самого себя, что снова позволил этим эмоциям влиять на него.
Он не хотел быть равнодушным. Но злость делала его напряжённым, словно струны гитары, вот-вот рванутся. И пусть продолжают — он уже знал, что с Назаром, с группой рядом - он сможет держать удар.
Демьян шагнул быстрее, стиснув кулаки в карманах, каждый вдох отдавался тяжёлой яростью. Агрессия не была пустой — она была топливом, которое подсказывало: нужно действовать, нужно прорваться сквозь стены недопонимания.
Вечером в подвале университета пахло пылью и гитарными струнами. Демьян стоял у ритм-гитары, но теперь напряжение шло не на пустую злость, а в ритм аккордов. Назар сидел на старой колонке, слегка улыбаясь, будто понимая, что энергия друга наконец превращается во что-то конструктивное.
Каждый аккорд бился в груди, как молоток по наковальне, и злость трансформировалась в драйв. Раньше он играл, чтобы убежать от мира. Сейчас он играл, чтобы показать этому миру, что его не сломать.
– Слушай, – сказал Назар невзначай, – есть конкурс. На следующей неделе. Можно подать заявку. Я знаю, это дёрнуло бы тебя.
Демьян остановился, ощутив, как внутри что-то щёлкнуло. Конкурс… Возможность. И злость, которая его жгла, вдруг обрела форму — цель.
– Подаёмся, – выдохнул он, почти рыкнув. – Я хочу, чтобы всё это вышло наружу. Музыка, шум, всё. Пусть знают, кто мы.
Назар улыбнулся, без лишних слов подмигнул. Парни из группы стояли как молнией пришибленные. Еще недавно он и слышать ничего не хотел о публичных выступлениях, а сейчас. Эта ночь была про ритм, про голос, про желание вырваться из замкнутого круга.
Демьян впервые за долгое время почувствовал прилив настоящей силы. Он не просто действовал ради музыки. Он действовал ради себя, ради того, чтобы злость не сгнила внутри, а превратилась в результат.
– Завтра с утра записываемся, – повторил он решительно, держа гитару крепко.
И в этот момент Демьян понял, что злость может быть не врагом, а топливом. Топливом, которое способно разбудить даже самых усталых, замкнутых и осторожных.
Сессия всегда была как война. Беготня по аудиториям, стопки конспектов, списки вопросов, крики в коридорах: «У тебя билет какой попался?!» Кто-то сутками жил в библиотеке, кто-то тупо сдавал «на шару», кто-то ломал голову над шпорами. Университет гудел, как улей, и всё это давило даже на тех, кто держался в стороне.
Демьян шёл по коридору, сунув руки в карманы, будто всё это его не касалось. Вокруг одногруппники с мешками под глазами, кто-то обсуждал, сколько ещё нужно выучить формул, кто-то уже пил кофе литрами.
– Кузнецов, а ты чего такой спокойный? – спросила одна девчонка с курса, устало поправляя очки. – Мы тут все с ума сходим, а ты… как будто вообще не сдаёшь.
Он пожал плечами.
– Да почти всё закрыл автоматом.
Девчонка закатила глаза:
– Ну конечно.. Тебе всегда всё просто даётся.
Он ничего не ответил. Пусть думают, что угодно. Никто же не видел, сколько ночей он тратил на гитару, а не на учебники. Никто не замечал, что его конспекты – это скорее каракули, чем материал. Просто преподаватели знали: этот парень может, если захочет. И давали свои автоматы.
Назар догнал его у лестницы.
– Ну чё, чемпион. Опять всё с лёгкостью?
– Да так. – Демьян ухмыльнулся. – Осталось парочку досдать и всё.
– Вот повезло. – Назар хлопнул его по спине. – Я половину ещё тащу на пересдачу.
Они прошли мимо аудитории, где толпились студенты. Кто-то шептался, кто-то спорил. Эллина мелькнула в толпе — сосредоточенная, с папкой в руках, волосы собраны в аккуратный хвост. Она что-то объясняла подруге, листая конспекты. Уставшая, но всё равно держала осанку, будто у неё всё под контролем.